Туннель

Аллан взял ее и стал машинально гладить, в то время как тысячи быстрых, смелых мыслей проносились в его голове, а слух невольно ловил обрывки сплетен, шепотом передававшихся в соседней ложе.

– Бриллианты? – спросил тихий голос.

– Да, – шепотом ответил другой. – Говорят, что он с этого начал… В австралийских копях.

– Спекулировал?

– По-своему. У него был трактир.

– Вы говорите, у него не было своего участка?

– У него был свой особый участок! – с тихим смешком отозвался голос.

– Не понимаю вас.

– Так говорят. У него был свой собственный рудник, не стоивший ему ни одного цента… Вы ведь знаете, что рабочих тщательно обыскивают… Ну, они проглатывают бриллианты.

– Нет, не знал…

– Говорят, Ллойд… как содержатель трактира… что-то подмешивал в виски, чтобы вызвать у них морскую болезнь. Вот вам его рудник…

– Невероятно!

– Так говорят! А теперь он тратит миллионы на университеты, обсерватории, библиотеки…

– Ну и ну! – прошептал потрясенный собеседник.

– При всем том он тяжело болен, боится людей.

– Ну и ну!

– Ш-ш! – Мод возмущенно повернула к ним голову, и голоса умолкли.

Во время антракта в ложе Ллойда показалась светлая голова Хобби. Он пожал руку Этель Ллойд как близкий знакомый.

– Вы видите, я был прав! – раздался низкий голос в соседней ложе. – Хобби счастливчик! Правда, есть еще Вандерштифт…

Вскоре Хобби просунул голову в ложу Аллана.

– Идем, Мак, – проговорил он, – старик хочет с тобой поговорить.

2

– Это Мак Аллан! – сказал Хобби, хлопнув Аллана по плечу.

Ллойд сидел, сгорбившись и опустив голову, в полутемной ложе, из которой видна была часть блестящего кольца лож, переполненных весело болтающими дамами и мужчинами. Он не поднял головы и, казалось, не слышал обращенных к нему слов. Однако через небольшой промежуток времени он сказал медленно и сухо хриплым голосом:

– Я искренне рад видеть вас, мистер Аллан.

С этими словами он протянул Аллану руку – короткую четырехугольную руку, вялую, усталую, мягкую, как шелк, и поднял голову.

Аллану пришлось напрячь все силы, чтобы скрыть ужас и отвращение, вызванные в нем лицом Ллойда, хотя Хобби и подготовил его к этому зрелищу.

Лицо Ллойда напоминало морду бульдога.