Лаборатория 0005

– У зэков ходить по камере обычное дело в лагере работать запрещено законом, особо опасные преступники. А оперативные дела можете не смотреть, ничего полезного в них не найдете. Зэки сами себе на уме в зоне лишнего слова не скажут. Пробовал к ним подсаживать подсадных уток, даже врачи пытались поговорить по душам, молчат как партизаны. Зэки хорошо понимают, скажут правду, срок накинут, а так есть шанс выйти на волю. Если сам центр ими заинтересован, значит не все так просто. Вы хотите их забрать с собой? Не советую, по дороге «погладят» утюгом по голове, зэк он и есть зэк, насмотрелся я в лагере на их брата – стелют мягко, падать приходится жестко.

Соловьев решил взять инициативу разговора на себя встал рядом с Котовым около монитора:

– Вы сказали оба зэка не бедные люди, наверно пытались подкупить охрану и сбежать? Человеку трудно устоять от соблазна.

– Такие факты мне не известны. В лагере обслуживающий персонал меняется каждые три месяца, за короткий период времени трудно сблизиться с заключенными.

– Вы говорите вот про это оборудование, – Соловьев показал пальцем на экран, где рядом с камерой с заключенными в коридоре располагалась рамка металлоискателя.

– И не только, – ответил Рогальский, не сказав, какие еще имеются технические устройства.

– Центр поручил моей лаборатории улучшить систему защиты вашего лагеря. Завтра планирую со своими лаборантами снова к вам приехать, прошу дать возможность поближе познакомиться с оборудованием.

– Пожалуйста, инженеру дам команду вся техническая часть под ним. Он у меня Стив Джобс!

Открылась дверь кабинета вошел мужчина в белом халате и в поварском колпаке, держа в руках поднос:

– Анатолий Юрьевич разрешите. Здравствуйте товарищи. Я гостей решил побаловать фирменными бутербродами из мяса лося.

– Ставь все, что у тебя есть, лучше покрепче!

Котов после слов начальника лагеря засмеялся:

– Владимир Ильич уважим гостеприимного хозяина, не будем его обижать.

Ильин, потирая ладони, его поддержал:

– Никогда не кушал мясо лосятины, уж больно аппетитно смотрится.

– Что же я! – оживился Рогальский, – прошу к столу.