Пророчество о пчелах

– Я рассказал Мелиссе о нашем сеансе регрессивного гипноза вчера вечером, когда я узнал о своей жизни крестоносца в Иерусалиме в 1099 году.

– Она сохраняет скептицизм?

– Говорит, страсть к Средневековью доведет меня до веры в сказки с рыцарями, принцессами и драконами.

– Ваш вчерашний энтузиазм дал слабину?

Александр грустно кивает.

– Ты на меня не сердишься?

– Нет, – отвечает Рене. – Эта ситуация напоминает мне о платоновской аллегории пещеры: тех, кто видел наружный мир и рассказывает о нем, поднимают на смех или обвиняют во лжи.

Они сами уже сомневаются, что видели свет. Часто бывает трудно положиться на собственный опыт, проще довериться мнению большинства сородичей. Такова человеческая натура.

Александр выдыхает дым.

– Знаешь, это все же перебор – твой коридор с дверями в прошлые жизни…

– Если бы я сам этого не пережил, то ни за что не поверил бы, – соглашается Рене.

– Как же тогда понять, правда это или сон?

– Полной уверенности все равно никогда не будет.

Но при этом три четверти планеты верит в Бога, хотя Его они тоже никогда не видели… Опыт регрессивного гипноза имеет, по крайней мере, то преимущество, что оставляет память об очень четких ощущениях.

Александр хлопает Рене по плечу.

– Ответ засчитан! Дочь мотает мне нервы. Почуяв мой энтузиазм, она решила из принципа меня охладить. На это способна только она. Уже заставила меня бросить покер, видеоигры и приложения для знакомств. «Папа, ты уже не в том возрасте, чтобы ребячиться!» – твердит она.

Рене улыбается.

– Она хочет сохранить контроль над отцом, – говорит он. – Эдипов комплекс бывает и у девочек. Мальчики влюбляются в своих матерей, девочки в отцов.

– Дочь, влюбленная в отца, – это не миф об Эдипе, а миф о Мирре из «Метаморфоз» Овидия, – уточняет Александр.

Александр и Рене следят, как двор заполняется студентами, за болтовней не отлипающими от смартфонов.

– Так или иначе, у Мелиссы не получилось сделать из меня полного скептика. И знаешь, почему? Меня поразили три вещи: ощущения, изобилие наблюдаемых подробностей, которых я не знал бы, если бы сам не пережил, и запахи.

Боже, ну и вонища там, в Средневековье! Там все дурно пахнет, люди не приучены мыться, особенно солдаты. Всюду запах навоза, пота и всякой дряни!

Оба хохочут.

– Я уж не говорю о запахе крови и разлагающихся трупов, – добавляет Александр, посерьезнев.

Лично мне понравился запах флердоранжа, исходивший от той, которая меня поцеловала.