Своенравная рабыня

А я устала жить, не зная правды о своем мире, о своей семье, о своем рождении. Кто, черт побери, я такая?!

Да, мне уже скоро тридцатка, а я всё никак не угомонюсь и ума разуму не наберусь, если верить Карине, но это ни она всю жизнь живет, словно бедный родственник. Хотя чего это «словно»? Очень даже точное определение! Только я вдобавок к этому еще и не родственник, а так – подруга.

И да, я бурчу лишь потому, что самой-то жутко страшно, и уверенность с каждой минутой становится всё менее твердой. И если не буду себя подстегивать, то обязательно остановлюсь, развернусь и побегу обратно.

И что тогда?!

Пройдет время, а я снова в депрессию впаду.

Головой понимаю, Карина права, все правы, одна я – дура! Но лучше буду жалеть о содеянном, чем до старости сама себя морально съедать.

Отмахнувшись от очередной ветки, я упрямо продиралась вперед. Ночь, опустившаяся на острова, как назло была слишком темной. Небо заволокло тучами еще с вчера, а я так надеялась, что распогодится. Вот теперь плачу? за глупость.

Надо было подумать заранее, чем буду себе дорогу подсвечивать, но понадеялась на чудо и этот долбанный кристалл. Помянув имя местного темного божка еще раз, я мысленно плюнула и отбросила в сторону тускло-светящийся и довольно тяжелый кринали?д. Он звонко ударился обо что-то твердое, судя по звуку, и остался валяться на земле бледным белым пятном, а я мчалась вперед. Если мои продирания в потемках через кусты и с огромным рюкзаком на спине вообще можно назвать «мчалась».

– Эля! – донеслось как-то уж слишком близко, или послышалось.

 – Не остановишься, я тебя лично прибью!

«Ага! Так я и послушалась. Была бы ты такой послушной. А то, как скакать меж двух миров, нервировать родителей и мужа, так она впереди всех, а чуть кто другой – так сразу мамашку из себя изображает», – мысленно ехидничала я.

Но всё ехидство испарилось, как утренний туман, стоило выбраться на открытую площадку и услышать шум волн, бьющихся об острые скалы. Я крепко сжала лямки рюкзака и зашага вперед, к неимоверно страшному обрыву, от которого днем захватывает дух, а ночью, даже если не видеть того, что находится внизу, чувствуешь себя не менее стрёмно.

Темное небо над головой. Темнеющая водная бездна, простирающаяся до самого горизонта, куда может достать взгляд. Ветер, бьющий в лицо. Гул в ушах. Сердце колотится так быстро, что с трудом вериться, как это оно еще не взорвалось в груди.

– Ну же, – прошептала я. – Я не опоздала, я вовремя, – мне было тревожно.