Своенравная рабыня

Что, сукин ты сын, растерян? Не знаешь, как на меня реагировать? Ломаешь голову, что со мной сделать? Лучше убей – лучше для тебя!

– Дага-а-а-а-лы! – пронеслось эхом над ущельем, я вздрогнула от неожиданного вопля одного из наших похитителей.

В последний раз мы пересеклись с НИМ взглядом, и через мгновение он уже сидел на своем слоне, или что там вообще за зверь под его ублюдским задом, а еще через мгновение испарился в воздухе, будто по мановению волшебной палочки. А вокруг меня взорвался шум: женский испуганный крик, злобное мужское рычание, слова терялись в какофонии звуков.

Меня бросили на землю, едва не наступили на ладонь. Отовсюду летели камни, обсыпающиеся с высоких каменистых стен ущелья. Скрежет металла, кровь, непонятные возгласы.

Затем кто-то прижался ко мне, дрожа и крепко обхватив за руку чуть выше локтя. Я оглянулась и увидела Миори. Я машинально погладила ее по голове, но уже через секунду меня силой подняли на ноги, оторвав от подруги.

О, злость – самое слабое определение тому, что взорвалось внутри меня.

Я выплеснула на того, кто меня удерживал все эмоции, которые так долго копились в моей голове и в сердце, выхватила из-за чужого пояса нож и замахнулась. Я убила бы – не задумываясь, не сомневаясь.

Но он вовремя ушёл от удара, выпустил меня, шагнул в сторону, развернулся, и через миг к моим ногам упал бездыханный труп с вывернутой в сторону головой. Злость исчезла, я растерянная все еще стояла с ножом в руке и не могла понять произошедшего. А когда подняла голову, увидела чужую ладонь… и дальше пустота.

***

– Дэмиян, успокойся.

Вовремя подоспевший дагал – высокий крепыш, едва ли не на голову выше своего кэя, да и мощнее, – положил свою широкую ладонь на плечо взбесившегося без явной на то причины Дэмияна и крепко сжал.

Вокруг всё еще было шумно, кто-то пытался убежать, кто-то отбивался, кто-то нападал, рабыни не кричали, пораженные увиденным. Их подруга лежала на земле – удар по лицу не только свалил ее с ног, но и отправил в беспамятство.

А тот, кто стал причиной ее состояния, возвышался над ней, сжимал кулаки и не отводил пылающего яростью взгляда от неподвижного женского тела в драных лохмотьях, некогда бывших платьем.

Неподалеку от кэя стоял его брат. Он буквально недавно пытался помочь одной из рабынь подняться на ноги, но после увиденного забыл и о рабынях, и о бойне в ущелье. Его всегда уравновешенный брат ударил женщину. Да так, что она вроде и не дышит уже.