Революция муравьев

Так Фридрих II надеялся выяснить, на каком языке эти младенцы будут разговаривать естественным образом, «без вмешательства извне». Он полагал, что это будет греческий или латынь, потому как считал их праязыками. Однако опыт не дал ожидаемого результата. Ни один младенец вообще не заговорил ни на каком языке – больше того, все шестеро зачахли и, в конце концов, умерли. Чтобы выжить, младенцам необходимо общение. Молока и сна явно недостаточно. В жизни столь же необходимо общение.

    Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том III

33.

 Сеноеды, трипсы и нарывники

Скала – это совершенно особый растительный и животный мир. Спускаясь по скальному отвесу, двенадцать молодых разведчиков и старый вояка попадают в неведомый мир. За крутой откос цепляются розовые гвоздики с красноватыми чашечками, едкие седумы с мясистыми листьями и резким запахом, горечавки с длинными синими лепестками, кровельные молодила с остроконечными лепестками и скученными листьями.

Тринадцать муравьев ползут вниз по песчаниковой стене, удерживаясь на ней с помощью клейких подушечек на лапках.

За большущим камнем муравьиный отряд вдруг натыкается на стаю сеноедов. У этих маленьких насекомых, представляющих собой разновидность каменных клещей, сложные и довольно выпуклые глаза, грызущий ротовой аппарат и до того тонкие усики, что с первого взгляда их даже не заметишь.

Сеноеды жадно обгладывают желтые водоросли, растущие прямо на скале, и не замечают муравьев. Оно и понятно: муравьи-скалолазы – большая редкость в здешнем краю.

Сеноеды до сих пор считали, что в их вертикальном мирке им вряд ли что угрожает; но уж коли муравьи стали лазать по скалам, стало быть, их безмятежной жизни пришел конец!

Недолго думая, они убираются прочь.

Несмотря на преклонный возраст, 103 683-й умудряется пару раз метко плюнуть кислотой в разбегающихся сеноедов. Товарищи поздравляют его. Для своих лет он чертовски ловок.

Поедая сраженных сеноедов, разведчики, к вящему своему удивлению, замечают, что по вкусу они напоминают самцов комаров.

А точнее, на вкус они нечто среднее между самцами комаров и зелеными стрекозами, правда без ментолового привкуса, характерного для последних.

И снова тринадцать муравьев оказываются среди царства цветов – белых постенниц, пестролистного вязеля и вездесущих камнеломок с крохотными белоснежными лепестками.

Чуть дальше они сметают целое скопище трипсов. 103 683-й даже не сразу их признал.