Революция муравьев

 – Ничего страшного, вот только пятку поранила. А еще она нашла в том овраге странную книжку…

Но мать уже смотрела только в свою тарелку с дымящимся кушаньем.

– Потом расскажешь. А пока давайте поедим – жаркое из перепелов ждать не будет. Остынет – потеряет весь вкус.

Мать Жюли с восторгом принялась за жаркое, приправленное коринкой.

Ловкий укол вилкой – и тушка перепелки сдулась, точно накачанный паром мяч для игры в регби. Мать подхватила жареную птичку, высосала из нее сок через отверстия в клювике, затем кончиками пальцев оторвала у нее крылышки, тут же обхватила их губами, протолкнула в рот и принялась громко хрустеть, перемалывая твердые косточки коренными зубами.

– А ты чего не ешь? Не нравится? – спросила она Жюли.

Девушка не сводила глаз со своей тарелки, на которой тоже лежала жареная птичка, перевязанная тонкой веревочкой. Голова у птички была обложена виноградинами в форме цилиндра. Глядя на ее пустые глазницы и приоткрытый клюв, можно было подумать, что птичку неожиданно отвлекло от каких-то важных дел нечто ужасное – нечто, по сути своей сравнимое с внезапным извержением Везувия.

– Не люблю мясо… – отрывисто проговорила Жюли.

– Это не мясо, а птица, – отрезала мать.

И уже примирительным тоном продолжала:

– Ты же не собираешься снова объявлять голодовку. Тебе нужно быть здоровой, чтобы успешно сдать выпускные и поступить на юридический факультет. Вот отец твой закончил его и уже руководит юридической службой в лесном ведомстве, благодаря чему тебя и держат третий год в выпускном классе лицея, хоть он тебе уже поперек горла.

– Плевать я хотела на право, – заявила Жюли.

– Чтобы стать достойным членом общества, нужно хорошо учиться.

– Плевать я хотела на общество.

– Тогда что тебя интересует? – осведомилась мать.

– Ничего.

– Чем же у тебя забита голова? Может, ты влюбилась?

Жюли откинулась на спинку стула.

– Плевать я хотела на любовь.

– Плевать, плевать… Ты только это и знаешь. Тебе надо бы хоть чем-то интересоваться или кем-то, – настаивала мать.

Жюли как-то странно скривилась. В ее светло-серых глазах мелькнуло недовольство.

– У меня нет ухажера, и я, да будет тебе известно, все еще девственница.

Лицо матери обрело недоуменно-изумленное выражение. Вслед за тем мать рассмеялась.

– Девятнадцатилетние девственницы теперь встречаются разве что в научно-фантастических книжках.