Революция муравьев

Он закрывал меня в темной комнате, и я должна была определить размеры помещения, а потом и полный его объем, извлекая звуки в полной темноте и стараясь приглушить звук до того, как он достигнет стены и та начнет дрожать. А еще он учил меня петь с опущенной головой и под водой.

Жюли рассказала, как Янкелевич, ее учитель, иногда заставлял учеников петь хором, стараясь слиться в «эгрегор», то есть таким образом, чтобы все в конце концов вышли точно на одну ноту, как если бы пел один человек.

Жюли предложила Семерым Гномам попробовать сделать нечто подобное.

– Во всяком случае, добро пожаловать в нашу компанию, так мы решили, – повторил Цзи-вонг. – Если согласна, давай петь вместе, хотя бы время от времени.

– Дело в том, что…

– Хватит ломаться, – шепнула ей на ухо Зое. – В конце концов, это уже не смешно.

– Ну что ж… я согласна.

– Молодчина! – воскликнул Давид.

Все кинулись ее поздравлять, и каждый член группы представился ей по отдельности.

– Чернявый здоровяк с раскосыми глазами за ударными – это Цзи-вонг. На жаргоне Семи Гномов это Профи. Он у нас Учитель. И держит удар даже в самых трудных ситуациях. В случае чего обращайся к нему за советом.

– А ты, стало быть, главный?

– Здесь нет главных! – воскликнул Давид. – У нас демократическое самоуправление.

– А что такое «демократическое самоуправление»?

– Это значит, что каждый делает то, что ему нравится, если это не мешает остальным.

Жюли отошла от микрофона и села на маленький табурет.

– И как, получается?

– Нас объединяет музыка. Когда мы играем все вместе, приходится настраиваться на одну волну. По-моему, секрет нашей дружбы в том, что мы настоящая рок-группа.

– К тому же нас не так много. Всемером жить по законам демократического самоуправления не так уж трудно, – заметила Зое.

– А это Зое, она играет на басу и ворчит себе потихоньку. Так что она у нас Ворчунья…

Заслышав свою кличку, пухленькая коротковолосая девица состроила рожицу.

– Зое сперва поворчит, а после говорит, – пояснил Цзи-вонг.

Давид продолжал:

– За микшерным пультом сидит Поль, он же Простак. И при этом толстяк. Боится дать маху – и дает. Все, что с виду кажется съедобным и оказывается у него под рукой, он тянет в рот, потому как ему непременно надо все попробовать на вкус. Он считает, что окружающий мир лучше познается через язык.