Последний секрет

– Это шутка только наполовину. Я восхищался братом.

– Что вы делали в вечер его смерти? – возвращает его к реальности Лукреция.

– Выступал на сцене в «Веселой сове», можете спросить владельца. Свидетелей целый зал.

– Кто мог желать ему зла? – спрашивает Исидор.

Все трое садятся на холодный мокрый песок.

– Его успех был слишком оглушительным. К тому же победа над Deep Blue принесла брату широкую известность, он стал неприкасаемым. Во Франции на популярность всегда смотрят косо.

– Торчащий гвоздь – приманка для молотка, – подхватывает охочий до поговорок Исидор.

– Как вы думаете, его могли убить? – спрашивает Лукреция.

– Я знаю о поступавших угрозах. Рад, что вы занялись загадкой его смерти.

Лукреция не торопится отказываться от своей версии.

– Мог кто-нибудь другой – не вы – загипнотизировать его ради отложенного эффекта?

Паскаль Финчер удрученно мотает головой:

– Я разбираюсь в гипнозе. Чтобы подпасть под гипнотическое влияние, надо хотя бы раз отказаться от самоконтроля и предоставить другому решать за вас.

– Между прочим, ваш мирской святой, по официальной версии, умер от удовольствия в объятиях топ-модели, – напоминает Лукреция.

Паскаль Финчер пожимает плечами:

– Мог ли хоть один мужчина ответить ей отказом? Ее внешность сильнее любого гипнотического сеанса.

– Один мой знакомый утверждает: «Мужская свобода воли состоит в выборе женщины, которая будет решать за него», – говорит Лукреция.

Исидор, узнав собственный афоризм, краснеет.

– Метко сказано! – одобряет Паскаль Финчер.

– Думаете, она могла его убить? – спрашивает журналист.

– Не знаю, кто или что именно его убило, но могу сказать, что он пал жертвой собственной отваги. Брат в одиночку выходил на бой со всеми архаизмами. Он предлагал полностью пересмотреть наш подход к уму, к безумию, к сознанию. В речи после победы в шахматном матче он упомянул Одиссея, но и сам он походил на такого рода искателя приключений.

Исидор достает пакетик Betises de Combrai и грызет ириску, чтобы справиться с эмоциями. Гипнотизер тянется к его лакомству и зачерпывает целую горсть.

– Вспоминаю, как он говорил, что ощущает опасность. «Они мечтают о мире, где все люди были бы одинаковыми.