День Муравья

Джонатан отчаянно отбивался руками и ногами. В драку кинулся малыш Николя Уэллс.

Противостояние обострилось. Все быстро разделились на два лагеря: одни примкнули к сторонникам каннибализма, другие – к их противникам. В драку втянулись все, полилась кровь. Удары, которые наносились, показывали: вот-вот совершится убийство. Желающие попробовать человечины вооружились осколками бутылок, ножами, дубинами, стремясь во что бы то ни стало достичь своей цели.

Августа, Люси и малыш Николя тоже дрались, и дрались отчаянно: кусались, царапались, лягались, молотили кулаками.

Бабушка вцепилась зубами в руку, которая оказалась перед ней, но сломала вставную челюсть. Мужские мускулы крепки.

Пленники подземелья дрались с яростью зверей, оказавшихся в ловушке. Заприте восемнадцать кошек на месяц в ящик размером метр на метр, и вы, возможно, получите представление об ожесточении, с каким дрались в этот день утописты, собиравшиеся способствовать эволюции человечества.

Без стражей порядка и свидетелей они разошлись вконец.

И вот пришла смерть. Один из пожарных погиб от удара ножом. Дерущиеся замерли, уставились на мертвеца. Драка прекратилась. Никому и в голову не пришло съесть покойника.

Люди успокоились. Профессор Даниэль Розенфельд положил конец распре.

– Мы пали ниже некуда, – сказал он. – Пещерный человек жив в нас по-прежнему, и не нужно копать глубоко, достаточно сдвинуть верхний слой воспитанности, и он вылезет на свет. Пять тысяч лет цивилизации не слишком большой срок. – Он вздохнул.

 – Муравьи посмеялись бы над нами, если бы увидели, как мы деремся из-за еды!

– Но… – начал один из полицейских.

– Замолчи, человеческая личинка! – оборвал его профессор. – Ни одно социальное насекомое, даже таракан, не поведет себя так, как только что вели себя мы. А мы еще видим в себе венец создания! Держите меня, я умираю от смеха! Люди, ищущие путь к человеку будущего, повели себя как скопище крыс. Посмотрите на себя! Подумайте, куда делась ваша человечность!

Никто ему не ответил.

Взгляды вновь обратились к мертвому пожарному. Без единого слова все взялись копать ему могилу в углу храма. Его похоронили, прочитав короткую молитву. Только жестокость, доведенная до крайности, могла справиться с обычной жестокостью. Люди забыли о требованиях желудка и занялись своими ранами.

– Я не против урока философии, но мне все-таки хотелось бы знать, что мы предпримем, чтобы выжить, – проговорил через какое-то время инспектор Жерар Гален.