Тунгусский Робинзон

Сергей в наушниках услышал:

– «Лютик», верх чисто, потерь нет! Левое крыло чисто, потерь нет! «Первый», чисто, потерь нет, один «триста».

Услышав, что один из бойцов ранен, Сергей заскочил в большой зал, где его глазам предстала кровавая картина. Тела боевиков, растерзанные кинжальным огнем, беспорядочно валялись по всему залу. Застигнутые пулями, они умерли, так и не поняв, что произошло. Сладкий пороховой дым наполнял дом и висел в пространстве зала сизыми слоями, которые.

– Кто ранен? – спросил Сергей, войдя в помещение.

– Свистов, палец порезал, – ответил Лунев и, взяв со стола гроздь винограда, принялся ее объедать, – он, командир, рюмку с вином схватил, а она возьми да тресни, наверное, от жадности…

– Пить хотел я, командир, – сказал рядовой Свистов, обматывая порезанную ладонь, – я схватил бокал, а он прямо в руке раскололся.

– Короче, бойцы, доложить о проведении операции, – сказал Лютый, и, отпихнув мертвого духа ногой, вальяжно развалился за столом, ожидая доклада.

– У нас двое живых «бармалеев».

– Что, русский свинья, живой остался? – спросил один из «басмачей». – Тебе надо было еще там, сдохнуть. Ты, зря пришел сюда, тебя уже завтра на куски, как барана рвать будут.

– Ты что ли будешь меня рвать? – спокойно спросил Сергей и, взяв в руки вилку, стал есть жареную баранину, макая ее в острый томатный соус.

– Нэт! Брат мой Саид Удугов. Ты понял, что не с теми связался?

– Так, что Удугов твой брат? – спросил Сергей, продолжая, спокойно жевать. – Шашлык у тебя хороший получился, но только ты, Ваха Удугов, его есть не будешь. Его я со своими бойцами съем. А ты теперь всю жизнь будешь баланду лагерную кушать на «Черном дельфине». Для тебя «Карабас —Барабас», даже свиное ухо будет великим деликатесом.

– Да, русский, Удугов брат мой.

– Меня «Карабас», звать Сергей… Сергей Сергеевич Лютый, я нохча, командир развед-взвода, а мой прапрадедушка в 1860 году здесь на Кавказе, твоего прапрадедушку по горам гонял, как зайца. Жаль он тогда яйца твоему прапрадеду не отрезал, чтобы такая мразь, как ты, родиться не могла!

– Ты русский, лучше меня убей! Ты, посмотришь, как настоящий джигит умирать умеет, – сказал чеченец.