Империя ангелов

Наш враг – человеческая свобода воли.

30. Жак, 1 год

Я живу детской жизнью.

Не люблю, когда родители хватают меня под локти. Мне другое нравится: когда они сажают меня себе на ладони.

Папа часто подбрасывает меня в воздух, при этом есть риск, что я врежусь в потолок. Меня это пугает. Почему папы считают своей обязанностью подбрасывать детей как можно выше?

Меня все тревожит. Хочется залезть под одеяло, чтобы меня оставили в покое.

Мне представили девочку, сказав, что это моя сестра. Похоже, она рада меня видеть, потому что все время сует мне в рот всякую всячину со словами: «Давай, малыш, кушай!» Она сажает меня в свою кукольную коляску и всюду носится с криком: «Малыш грязный! Надо его искупать, промыть ему глазки!»

Не одна она мнит себя здесь моей сестрой.

Есть и другие девчонки, тоже вызывающие у меня интерес, но потенциально опасные. Некоторые осыпают меня поцелуями, другие дергают за волосы, суют мне соску, щекочут.

Как выяснилось, в семье имеется также кот, самое безмятежное создание в доме.

Он такой же пушистый и приятный на ощупь, как мои плюшевые игрушки, а еще он издает низкое урчание – вот этот звук мне нравится.

Сестры стараются научить меня ходить. Разок я уже упал, и память о синяках заставляет меня недоверчиво относиться к новым попыткам. Прямая стойка вызывает у меня тревогу, лучше оставаться на четвереньках: не так высоко падать.

Помимо кота, в доме внушают доверие горшок и телевизор. Когда я сижу на горшке, меня никто не смеет тревожить.

В телевизоре, наоборот, непрерывное движение, а еще он урчит, как кошка.

По телевизору постоянно показывают разные истории. Обожаю их, они помогают мне забыть мои тревоги.

31. Венера, 1 год

Я засыпана поцелуями, я – объект неусыпного внимания. Мать твердит мне, что я самая красивая девочка на свете. Я видела себя в зеркале и согласна, что я очаровательна. У меня длинные иссиня-черные волосы, кожа медового цвета, нежная и мягкая, как шелк, светло-зеленые глаза. Говорят, что, когда я родилась, меня, в отличие от других новорожденных, не пришлось разминать.

Мама объясняет, что это потому, что я выскочила прямо из ее живота, без дополнительных ухищрений.

Еще мне представили пожилого господина, маминого отца. Его называют «деда». Деда осыпает меня мокрыми поцелуями. Терпеть не могу мокрые поцелуи. Чтобы так распускать слюни, он должен сильно соскучиться по нежности.

По вечерам я требую включать у моей кроватки ночник – боюсь темноты.