Мир сквозь музыку. Стихи

Перламутр некстати: стекло запотело в смятенье.

Красота возвышает, и город – подобие лестниц —

Тянет ввысь погремушку трамвая, и козыри – крести.

Благовещенский храм, дальше —

Строгановка и вокзальчик,

Теплоходы, причал, и один романтический мальчик,

Вечно чайкам кидая куски, поджидая девчонку,

Растрепал парикмахером стриженое буйство челки.

Я не выйду к нему на свиданье, проеду в трамвае.

Двадцать лет убежало – с плиты молоко убежало —

И безглазая рифма гоняет по крови – слепая.

Нижний Новгород. Люди вокруг – будто бы парижане:

Ставим плиты любви, романтическим грезам – веночки,

Под платьишком – кресты,

гладим челочки дочкам-сыночкам.

Траектории выбитых стрелок Амур не проводит,

Фотографии милых истлеют в старинном комоде.

Прибежит человечек – в трамвай – , а его уже нету.

Самолеты до площади Минина, – слопай конфету,

Пыльный шорох листвы хлынет в форточку и нашепчет:

Ничего не ушло. Всё с тобой, и стрела стала крепче.

По колготкам ползет. Не беги – ты ее не догонишь.

Ты не мог позабыть драгоценных деталей, —

всё помнишь:

И помадные вкусы моих поцелуев, и бусы

Из рябиновых ягод, и глупые споры о вкусах.

    6 сентября 2004 г. ИЗ КНИГИ «ВЫСОКИЕ НОТЫ НА СТУПЕНЯХ СМЫСЛА»

«День сбежал на плитку молоком…»

День сбежал на плитку молоком,

Сумерки к эмали прикипели,

Пригорело небо – не успело

За крылом голубки белой в дом.

Электрический паук ползёт, —

Парковый аттракцион в движении.

Сердце от любви в изнеможении

Нежностью зашлось. Блажен полёт.

Поцелуй на страшной высоте,

Над уснувшими полудомами—

Полукораблями, где местами

Люди тешут страсти, но не те,

А потом по сотовому врут,

Как им интересен бред смердящий:

Телевизионный ящик

В медленном стирании минут,

И недель и лет.

На высоте,

На обрыве сердца верхней ноты…

В парке, после мук земной работы

У полночной птицы на хвосте,

Улетая в городскую высь

Под нелепый крик, смешки и свисты,

Два пунктира сердца слышат: быстро

К ним крадётся суетная рысь —

Растаскать огонь и растрепать

По канавам тленного предместья.

Будут молоко, плита, и вместе

Им придётся паутину ткать

И ловить огонь скользящих рук,

Замирание крови на вздохе.

Белая эмаль дневные крохи

Счастья возвратит. Летит паук.

Сумерки заткали тот абсурд,

Что мешал сердцам парить в пространстве.