Не гаси свет

Бродячая собака. Чумазый ребенок роется в помойке. Мальчик просит милостыню в метро… И тут же следом – сверкающие витрины супермаркетов, дразнящие взгляд жратвой, навороченной техникой, игрушками, одеждой («Скидки на все!») и новенькими автомобилями, очереди в кинотеатры, заполненные посетителями залы ресторанов быстрого питания, залы игровых автоматов, переполненные мусорные баки, гниющие свалки, печи для сжигания отходов… Послание автора миру, не требующее разъяснений, ясное и недвусмысленное.

– В ее работах нет ни малейшей изысканности, никаких тонкостей или ухищрений, – стала объяснять Эсперандье. – Она сознательно исключала эстетическую и катарсическую функции искусства, хотела, чтобы ее «месседж» был понятен всем.

Сервас поморщился – рассуждения о художественном стиле Селии Яблонки были ему неинтересны. Сам он вообще предпочитал готику.

– Где сделаны эти фотографии? – спросил он свою приятельницу.

– На улице. И в сквоте. Часть работ там и экспонировалась.

Селии было недостаточно, чтобы посетители просто смотрели на снимки, она хотела, чтобы они оказывались внутри, и придумала звуковое сопровождение. Механический голос приглашал их посетить сквот и увидеть завершение экспозиции. Чтобы облегчить задачу, она расклеила небольшие афишки на всем пути следования.

– И что, получилось?

Шарлен поморщилась:

– Не так чтобы очень… Несколько смельчаков «прошли путь до конца», но завсегдатаев моей галереи – увы – жизнь отверженных не интересует.

Мартен кивнул. Он знал, что жена его коллеги не питает иллюзий о посетителях художественных выставок в частности и о мире современного искусства в целом. Она много рассказывала ему о том, как с помощью миллионов долларов и евро надувается пузырь спекуляций, как сговариваются торговцы искусством, галеристы и аукционисты, чтобы «создать репутацию» тому или другому художнику и вынудить музеи и частных коллекционеров платить втридорога за вполне рядовые произведения.

В любой другой области за подобные «фокусы» сажают в тюрьму.

– Не уверена, что в моем лице ты нашел самый надежный источник информации… – сожалеющим тоном произнесла Шарлен. – Я не слишком хорошо знала Селию, хотя, пока шла выставка, мы много общались, и… Знаешь, что странно: сначала она была полна жизни, а потом вдруг изменилась – помрачнела, стала дерганой, затравленной, так что, честно говоря, ее самоубийство меня не удивило.