Не гаси свет

– С чего бы это?

– Мы уже десять месяцев работаем вместе, а я ничего о тебе не знаю. Ну, кроме того, что ты – настоящий профессионал и трудяга, жесткая, умная и амбициозная. Ты готова на все, чтобы забраться на самый верх, как и я. Я правда хочу…

Кристина резко повернулась и оказалась лицом к лицу с высоченной худой девушкой:

– Ты знаешь, что я могу тебя уволить?

– За что? – вскинула брови Корделия.

– За такие вот высказывания. Это называется преследованием.

– Преследованием? Господи Боже ты мой!

Молодая стажерка изобразила возмущенное удивление, приоткрыв рот и смешно оттопырив нижнюю губу, «украшенную» двумя стальными бусинками пирсинга.

– Мне девятнадцать! Я на стажировке! Получаю нищенскую зарплату! Ты же это не серьезно?!

– Ты мне не подружка, а ассистентка. В твоем возрасте я не вмешивалась в дела взрослых.

Кристина сделала упор на слове «взрослых».

– Времена меняются, детка. – Корделия наклонилась и, приобняв коллегу за плечо, опустила монетку в автомат и нажала на кнопку «капучино».

Штайнмайер почувствовала на щеке чужое дыхание – от нахалки пахло кофе и табаком.

– Что ты сделала с волосами? – спросила она, торопливо допивая обжигающий эспрессо.

– Перекрасилась. Под тебя. Нравится?

С первого дня стажировки и до сих пор Корделия была платиновой блондинкой с отдельными черными прядями, носила за ухом сигарету, как делают дальнобойщики, густо красила ресницы и обожала майки с длинными рукавами и эпатажными надписями, вроде Even the Paranoid Have Enemies[13 - Даже у параноиков есть враги (англ.

).].

– Это так важно? – поинтересовалась Кристина.

– Не представляешь, насколько, – ответила девушка и толкнула стеклянную дверь, пропуская вперед старшую коллегу.

– Ты на часы смотрела?

Гийомо – программный директор. Этот человек не просто работал на радио – он был на нем женат. Прежде чем стать программным директором, он женился на владелице «Радио 5», и она платила ему зарплату, что довело его до язвы желудка, которую Гийомо безуспешно лечил сукральфатом.

Нервная работа стоила ему волос, поэтому он носил парик а-ля «Битлз» в версии 1963 года. Все незамужние женщины в возрасте от двадцати до шестидесяти находили его непривлекательным и даже слегка отталкивающим – такое чувство испытывают в комнате, которую давным-давно не проветривали. Гийомо производил впечатление человека, удрученного какой-то тайной печалью или тяжким бременем.