Долина

Но все сходилось: возраст, внешность, то, что отец был гинекологом…

– А кто был психиатр? Он тебе говорил?

– Нет.

Циглер и Сервас переглянулись.

– А что еще ты знаешь о Тимотэ?

– Он ненавидел отца…

Монах произнес это как вещь абсолютно очевидную, и Сервас подумал, что именно это их и объединяет.

– Откуда ты достаешь деньги? – спросила Ирен.

– Отец… Он посылает мне деньги каждый месяц, я заставил его поверить, что это для аббатства.

– А что ты делал в ту ночь после того, как встретился с Тимотэ? – поинтересовалась Циглер.

Они снова вогнали его в краску.

– Вам ведь это хорошо известно, вы следили за мной… И вы прекрасно знаете, что потом я сразу пошел спать.

Сервас не стал уточнять, что при сем он не присутствовал.

16

Вокруг бушевало теплое лето. Но у Серваса вдруг возникло ощущение, что на землю опустился сумрак, хотя солнце стояло в зените.

– Не нравится мне эта история, – сказала Циглер, направляясь к машине. – Совсем не нравится.

Сервас ничего не ответил, но чувствовал примерно то же самое. За всем этим стояла какая-то жестокая реальность, и они видели только ту ее часть, которая была снаружи. Он вспомнил молодого светловолосого парня, стоящего на коленях у водопада с широко открытым ртом и раздутым от воды животом. Мартен боялся худшего. Сейчас они стояли на пороге чего-то несоизмеримого. Снова сев за руль, Ирен сделала несколько телефонных звонков по поводу психиатрического досье Тимотэ Хозье и попросила, чтобы узнали имя врача, который его наблюдал.

– Надо как можно скорее поговорить с родителями, – сказала она. – Их только что предупредили, они уже едут. А пока ждем, можно взглянуть на место, где он вырос. Бригада уже там.

Они доехали до Эгвива, свернули на каменистую, всю в выбоинах дорогу, идущую вверх по холму над городом, и припарковались у бровки тротуара за фургоном научной бригады. Низкое кирпичное здание стояло в заброшенном саду, заросшем акациями и сорной травой.

Они двинулись по аллее, мощенной растрескавшейся плиткой, которая шла между старым прицепом, стоявшим на стеновых блоках, и корпусом «Фольксвагена» без лобового стекла. А дальше виднелись съеденные ржавчиной велосипеды, напоминавшие кораллы, какие-то обломки и консервные банки, сквозь которые проросла крапива. Вдоль левой стены они дошли до входной двери без крыльца. Сервас попытался заглянуть внутрь, но окна плотно закрывали коричневые шторы.