Долина

А что бы он сделал, если бы знал? И что сделал бы тогда на его месте любой из нас? Отдал бы распоряжения по поводу дел и имущества? Попросил бы прощения? У кого? И за что? Раскаялся бы в худшем, что совершил? А ведь за всю свою жизнь он натворил столько мерзостей, причем ничуть не колеблясь и без тени раскаяния. Он считал их необходимостью. Такова была его натура, извращенная и жестокая. И тот, другой, прекрасно это почувствовал. Сразу понял, с кем имеет дело, едва увидел.

Туман стал снова густеть, и он уж было решил, что заблудился, потому что ледник все не показывался.

Однако гранитная плита, отмечавшая его нижний край, была там же, где и в прошлые годы. И тут Камель понял: край ледника чуть сместился наверх. Несколько раз подряд были жаркие месяцы лета, да и осени выдавались мягче обычного, вот ледник и отступил. Что предвещало ему гибель: лет через двадцать-тридцать от него ничего не останется. И в городах и деревнях, что стоят на равнине, станет так же жарко и душно, как в Оране в разгар лета.

Но сейчас он лежал на льду, и холод превращал его щеки в клубки колючек, а лицо – в такую страшную маску, словно роковую ошибку совершил какой-то пластический хирург. Он глубоко вздохнул и на секунду потерял сознание. А когда пришел в себя, дрожь прекратилась.

Это плохо. Значит, температура воздуха понизилась до минус тридцати одного. Тут-то он и увидел склонившийся над ним силуэт.

– Зачем… вы… это… делаете? – простонал он, но словам почти не удавалось прорываться сквозь растрескавшиеся губы.

Он попытался приподнять голову. Не получилось. Лента в волосах заледенела и теперь напоминала корону. И тело тоже покрылось тонким слоем льда, который потрескивал, стоило ему пошевелиться. Ведро с водой сделало свое дело: слой льда быстро затвердевал, и теперь он как будто оказался в скафандре. В твердом, смертельном ледяном скафандре.

Должно быть, воду таскали из проруби неподалеку.

Вдруг его окатило волной жара. Как такое может быть? Он вдруг вспомнил, что это один из признаков тяжелого переохлаждения: мышцы, ответственные за сокращение сосудов, перестали работать.

И кровь снова хлынула к конечностям.

Пульс замедлился. Брадикардия. Падение давления. Симптомы множились…

Когда он добрался до убежища – маленькой хижины на берегу озера, сложенной из камней и сланца, – то решил немного передохнуть здесь и спускаться обратно: для подъема на пик день был явно неподходящий.