Опасный трафик

А мерзкий дикарь, издав победный клич, кинулся к нам, размахивая каменным ножом. Виктор, третий член нашей команды и по совместительству стрелок, впал в ступор, забыв о лежащем у его ног автомате. Он смотрел, как на него несется недомерок с камнем в руках и не знал, что делать. В глазах у него застыл страх, граничащий с паникой.

И тогда пришлось действовать мне. Выхватив из кобуры пистолет-автомат, я нацелил его на убийцу моего друга. Лазерный целеуказатель уперся в грудь недомерка, почти в то самое место, в которое он поразил Пашку.

А в следующую секунду очередь свинцового града в клочья разорвало шкуры, прикрывающие его тело и саму плоть убийцы. Клочья мяса и брызги крови вылетали из его спины вместе с осколками разрывных пуль, а он все еще продолжал по инерции бежать. Когда же он, наконец, упал, то у наших ног оказалось не тело человека, а лишь кусок истерзанного мяса.

– Хватай волыну и прикрывай, – рявкнул я на Виктора, выводя его из ступора.

Сам же я бросился к Пашке. Но было уже поздно. Из глаз его медленно уходила жизнь, по капли вытекая вместе с кровью, сочащейся из раны на груди.

Я склонился над ним, боясь прикоснуться к телу, сотрясаемому последними конвульсиями. Все было кончено.

Вытащив из багажника кусок брезента, я завернул в него тело Паши. В одиночку, Виктор стоял на прикрытии, я перетащил тело друга на заднее сидение джипа.

Раскидывая из под колес пыль и мелкий гравий, мы на всей скорости покинули злосчастное озеро. За всю оставшуюся дорогу мы больше не видели ни одного туземца.

Не знаю, правда, на их ли счастье или на наше.

Похоронили мы Пашку у подножия безымянной горы, всего в паре километров от рамки перехода. Завалив тело камнями, чтобы до него не добрались дикие животные, мы долго сидели в лучах закатного солнца мира, ставшего для одного из нас последним увиденным. Вести тело домой я не решился. Тем более заниматься похоронами в одной из пригородных посадок меня и вовсе не прельщало. Пусть его прах покоиться в этом чужом мире. Не скрою, на принятие этого решения помимо всего прочего повлиял страх перед силовыми структурами родной земли.

Мне и так пришлось провести немало часов в комнатах следователей родной милиции.

По счастью, уезжая, Пашка не сказал жене, с кем и куда он едет. Официальной версией была рыбалка, увлечением коей Пашка при жизни действительно страдал. Органы, конечно, попортили мне немало нервов, пытаясь выяснить, не связано ли исчезновение Павла с деятельностью фирмы, в которой он трудился.