Рассказы

Максим подбежал к отцу, положил свои розовенькие ладошки к нему на колени и вопросительно присмотрелся на отца.

– Пап, – хрустальным колокольчиком прозвенел его тонкий голосок.

– Ты что, Максим? Кушать захотел? Тогда к маме обращайся, – с улыбкой сказал отец.

– Я кушать не хочу! – прозвенел хрустальный колокольчик.

– А что ты хочешь?

– Что такое прекрасная заря?

Максим не выговаривал четко букву «р». Видимо, язычок его поднимался к верхнему небу, и эта буква получалась как бы недоговоренной, нечетко произнесенной.

– Какая заря? – удивился отец. Да и мама тоже удивлялась.

– Ты сейчас сказал, что взойдет прекрасная заря, – серьезно и требовательно смотрел Максим на отца. Прямо ему в глаза.

– А зачем тебе нужна эта заря?

– Какая она есть? – интересовался Максим.

– Заря? – немножечко подрастерялся отец.

– Да, заря. Черная или красная?

– Заря не бывает черной, – разъяснял Вадим.

– Она блестящая и красная? – задумчиво вперился Максим в какую-то одну точку на сорочке отца, не отнимая своих ладошек с его колен.

– Да, блестящая и красивая.

– Она уже взошла?

– Нет, она не взошла.

– А когда она взойдет? – разыгралась любознательность мальчика. – Скоро или нет?

Отец серьезно задумался над тем, что сказать сыну. Максим смотрел на него все время в ожидании ответа. Отец хотел сказать, что заря взойдет не скоро, но передумал: еще несмышленому мальчику нельзя так говорить, потому что он наверняка хочет, чтобы заря взошла.

– Заря должна скоро взойти, – сказал отец. – Ты хочешь, чтобы она взошла?

– Да, хочу. Она сегодня взойдет? – с детской наивной надеждой, спросил Максим.

– Об этом никто не знает, – с изумлением смотрел отец на сына.

– А где она взойдет?

Отец и мать сдержанно рассмеялись. Эльвира поправила Максиму воротничок сорочки, сбившийся немного в сторону, чистеньким платочком вытерла ему пухленькие разрумяненные щечки, чем-то напоминающих прекрасную зарю его жизни, которая уже взошла.

– Она всходит на небе.

– На небе? – внимательно смотрел Максим на отца.

– Да, на небе.

Мальчик замолчал, уставившись в одну точку на сорочке отца. Губки его были плотно сжаты. Казалось, что он думает сейчас о чем-то большом и важном в его понимании.

– На небе! – с неизъяснимой радостью вдруг тонким голоском вскрикнул он.