Варенье из падалицы

И наслаждается свободой.

Поймав мой понимающий взгляд, подмигивает:

– От «хозяина» я… – и показывает, бросив в рот последний кусочек, решетку пальцами.

Свернул замаслившуюся бумагу, кивнул мне напоследок и пошел – приветливо посматривая направо-налево, бросая словечко туда-сюда…

Туман развесил сети…

Все мое детство было отравлено шнурками на башмаках, с вечными их узлами.

Осознанная слабость не слабость уже, а лень.

Жена цензора – вне подозрений.

Лишь ребенок способен, сидя на корточках, беседовать с улиткой.

От стакана воды со льдом повеяло речным холодом.

Черный, тонкоусый, в белых крагах милиционер-кавказец на перекрестке дирижировал движением, как оркестром.

Волосы у него были промыты так чисто и причесаны так аккуратно, что по пробору пробегал огонек от люстры.

Аристократы Центрального рынка в золотых перстнях.

Редактор грузно нависал над столом, а между тумбами были видны его кокетливо скрещенные ножки в маленьких ботинках.

Власть над вещами женщины проявляют перестановкой мебели.

Ну что ты все плачешь в зеркало!..

1972

Так и ехал по жизни, как в поезде: спиной вперед.

Застекленная касса походила на коробочку, в каких энтомологи хранят свои экспонаты, и кассирша в кружевной наколке сидела в ней, как бабочка на булавке.

Новенькие серебряные крыши райкомов на старых барских особняках.

На тарелку ему положили блин, похожий на Луну в телескоп – весь цирках и кратерах.

«Одна. Две. Три…» – мальчик, стоя в зоопарке перед клеткой с тигром, считает полоски.

Прогуливаясь солнечным днем, он любил наступать на головы теням других прохожих.

С сумраком на лице.

…Пока он рассуждал, легкая тополиная пушинка кружилась вокруг его головы и вдруг ринулась, привлеченная током воздуха, и исчезла у него в ноздре.

Леночка Ягодицына.

«Ой, что это вы со мной такое делаете, что мне с вами так хорошо?!»

Тень облагораживает предметы.

Самая пошлая, заляпанная потеками краски чугунная решетка бульвара отбрасывает витую, изысканную, благородную тень.

Будущие дома стоят в лесах, как в железных авоськах.

Возвращаясь ночной порой по переулку, заглянул в лицо встречному и ужаснулся: меж губ у того сверкнул огонь. И только на другой миг понял, что у того во рту горящий окурок.

Ночной парад

– Это танки? – спросила, проснувшись, жена, когда их рев наполнил комнату и заставил дребезжать стекла.