Круг

Он сравнил Марсак с шекспировским Эльсинором, тем местом, где умели хранить тайну и соблюдать молчание и знали толк в злословии, где удар кинжалом в спину наносили с невероятным изяществом и утонченностью – и где любое прямое обвинение считалось самой непростительной бестактностью. Он помнил, что имеет дело с эрудитами, людьми, обожающими загадки и аллюзии. Скрытые смыслы, тонкую изворотливость – даже в подобных, драматических, обстоятельствах. Фраза появилась в тетради не случайно.

Возможно ли, что Клер назвала – не назвала, намекнула! – имя своего врага и даже будущего убийцы?

14

Вернувшись в контору, Сервас направился в кабинет Эсперандье.

– Как мальчишка?

Подчиненный майора снял наушники – он наслаждался песней «Make it Wit Chu» группы «Queen of the Stone Age» – и пожал плечами.

– В порядке. Активности не проявляет. Спросил, нет ли чего почитать. Я предложил ему одну из моих манг[20 - Манга – разновидность японских комиксов.]. Он отказался. Кстати, срок действия ордера временного задержания истекает через шесть часов.

– Я знаю. Позвони прокурору. Попроси продлить.

– Основание?

На сей раз плечами пожал Сервас:

– Понятия не имею. Что-нибудь придумаешь. Пошарь в своем мешке с хитростями.

Придя к себе, Мартен несколько минут проверял ящики стола, пока не нашел то, что искал. Номер телефона. Парижский. Сыщик размышлял, глядя на цифры: он давно не звонил по этому номеру и надеялся, что звонить больше не придется, что вся эта история осталась для него в прошлом.

Он взглянул на часы. Набрал номер. Представился, услышав мужской голос.

– Давненько мы не беседовали, – съязвил его собеседник. – Чему обязан такой честью, майор?

Сервас сообщил о том, что случилось накануне, припася диск Малера «на закуску». Он готов был услышать: «И вы побеспокоили меня из-за такой ерунды?» – но реакция оказалась совсем иной.

– Почему вы не позвонили сразу?

– Из-за обычного диска, пусть и найденного на месте преступления? Он наверняка не имеет никакого отношения к делу.

– Место преступления, где вроде бы случайно обнаруживают сына одной из ваших старинных знакомых, потом – и это совершенно логично – в дело вступает тулузская полиция, а жертва – молодая тридцатилетняя женщина, соответствующая профилю других жертв. Венчает дело музыкальный отрывок, звучавший в тот вечер, когда Юлиан убил свою жену. Не смешите меня!

Сервас записал: «Юлиан». Гоняясь за швейцарцем, преследователи сроднились с ним. Сыщик почти не дышал.