Круг

Обделенные никотином легкие требовали своей порции яда, но дело было не только в этом… А в чем еще? Его подсознание включилось, когда они прошли мимо первой таблички, запрещающей курение в больнице, но он никак не мог разобрать, что говорит его внутренний голос.

– Если это не он, мы возвращаемся к исходной точке, – заметила Самира.

– То есть?

– Юго…

Сыщик ухитрился посмотреть на часы и одновременно достать сигарету.

– Едем в Амбушюр. Надави на экспертов. Я хочу узнать результат до вечера.

Если убил Юго, почему он опустошил компьютер Клер, а не свой собственный телефон?

Самира в ответ только руками развела, глядя вслед шефу, удаляющемуся в сторону мостика-перехода.

К шлагбауму, завывая сиреной, подъехала «Скорая», и Серваса внезапно осенило. Он понял, почему не может выбросить из головы проклятые таблички с перечеркнутой красной чертой сигаретой.

Шагая по переходу над деревьями, Мартен достал телефон, нашел номер Марго, нажал на кнопку вызова и услышал варварскую мелодию – мешанину звуков электрогитары и горловой отрыжки.

Сервас досадливо поморщился: хорошо, что Марго отключает сотовый на занятиях, но сейчас это стало помехой его расследованию. Он набрал одним пальцем эсэмэс:

«Юго курит? Перезвони мне. Это важно».

Не успел он закончить, как телефон завибрировал.

– Марго? – спросил он, идя к лифту.

– Нет, это Надия, – ответил женский голос.

Надия Беррада возглавляла отдел технической экспертизы.

Мартен вызвал лифт.

– Компьютеры «запели», – объявила она.

– И?

– Сообщения действительно стерли, но мы восстановили входящие и исходящие. Последние датированы днем смерти. Ничего необычного. Электронные письма коллегам, личные послания, сообщения о педагогических совещаниях и семинарах, реклама.

– Есть что-нибудь Юго Бохановски или от него?

– Нет. Ни одного… Зато некий «Тома? девятьсот девяносто девять» регулярно ей писал.

И его сообщения носят… как бы это сказать… интимный характер.

– Насколько интимный?

– Достаточно интимный. – Надия сделала паузу и прочла: – «Жизнь станет волнующей и интересной, потому что мы любим друг друга», «Огромная. Тотальная. Невероятная. Всепоглощающая тоска по тебе», «Я – замок, ты – ключ, я твой навеки, я – твой бельчонок, отныне и навсегда»…

– Кто это писал, она или он?

– Оба. На семьдесят пять процентов – она.