Гребаная история

Наоми любила громкие фразы и звучные слова, такие как «революция», «гражданское неповиновение», «сопротивление», «тоталитаризм», «теневая власть». Она любила рассуждать о переустройстве мира вместе с Чарли, Кайлой и парой-тройкой других учеников, всегда готовых подхватить знамя утопии, упавшее в пыль. Я же слушал их, время от времени издавая «гм-гм» или осторожное «о!», и видел в них закоренелых донкихотов, салонных революционеров, лишенных чувства реальности. Если б им доверили бразды правления страной, они меньше чем за неделю поставили бы ее на колени.

– Верно, – кивнула Кайла. – Мне это кажется очень странным. Генри, о чем вы вчера вечером говорили на пароме?

Я поколебался.

– Она сказала, что хочет сделать паузу в наших отношениях.

– И как ты отреагировал?

– Я… я слегка расстроился.

– Как это выглядело?

– Что? В самом-то деле, Кайла, а как это могло выглядеть?! Мы накричали друг на друга, вот и всё. Затем она расплакалась и ушла.

Я не стал уточнять, что был миг, когда она едва не свалилась за борт.

– О ней кто-нибудь слышал с того момента? – спросил Чарли.

Новостей ни у кого не было.

* * *

Погруженный в свои мысли, я повернул голову – и увидел его. Высокого мужчину, облокотившегося на барную стойку.

Человек с парковки.

На этот раз я был полностью уверен: он за нами наблюдал. Когда я поднял глаза, он отвел взгляд. В свою очередь я некоторое время смотрел на него, пока он пил кофе. Ростом под два метра, с выправкой бывшего военного или полицейского, темная одежда.

Голова, посаженная на мощную шею, была несколько вытянутой. Даже с такого расстояния я мог угадать под его пальто тело атлетического сложения. Профессионал – но в чем?

Знаю, смешно.

Паранойя в чистом виде, вот что это такое. Впрочем, неудивительно, если учесть нервное состояние, вызванное воспоминанием о прошедшей ночи.

Я ощутил приступ тошноты и, поднявшись, направился к туалетам. Стоя перед отвратительным унитазом, я не мог двинуться с места. Мне хотелось биться головой о перегородки, выть, умолять, лупить кулаками.

Конечно, ничего такого я не сделал. Удовлетворился тем, что помочился в унитаз и, выходя, заметил рядом с умывальниками контейнер для использованных шприцов. Мне всегда было интересно, кто им пользуется – диабетики или наркоманы.

Затем склонился над умывальником, чтобы помыть руки, и вгляделся в свое отражение в зеркале. Я не люблю себя. Не люблю свою рожу, хотя знаю, что она по вкусу множеству девчонок в школе.