Синие стрекозы

сли закрыть глаза и помолчать

Можно внутри себя увидеть

Двери в другие миры

Есть двери тяжелые

Обитые темным металлом

На ручках косматые львы

Есть словно доски сарая

В щели смеется солома

Есть двери с глазком

В который глядит чужеземец —

Кто тут пришел?

А правда, кто ты? Зачем?

«Город, выжженный солнцем…»

Город, выжженный солнцем

Уличные коты охраняют тень

Закрывая своими телами

Чайки конкурируют с воронами и голубями

За каждую ложку густого времени

Мне нравится слово густопсовый

Но совершенно не нравится

Что оно означает

На самом деле густопсовое время

Это когда собачники выходят на улицы

И концентрация псов становится больше, чем чаек

И концертация лая становится больше их вскриков

Это случается каждый вечер

Примерно в девять часов

А потом концентрация падает

И вечер сдувается, словно шарик

Что остается, когда уходит

Последняя собака?

«На этой фотографии только я и ослик…»

На этой фотографии только я и ослик

Не видно моря и дороги над обрывом

По ней мама ведет меня за руку

Я иду и боюсь, и люблю, и не знаю —

Что сильнее – страх или любовь

Ослик пасется, не догадываясь

О моем замирании, о моем восторге

Он не боится обрыва, ведь его поводок

Не даст подойти к самому краю

Я останавливаюсь

И мой поводок

Меня удерживает

Но мама отпускает мою руку

Отпускает меня, говорит – не бойся

Видишь, какой хороший?

Можно угостить его хлебом

Можно погладить мохнатое ухо

И вот я делаю шаг навстречу

Ослику и обрыву

Я знаю, что ничего плохого не случится

Может быть, я просто полечу

«Дети играют во дворе в классики…»

Дети играют во дворе в классики

Банкой из-под гуталина,

Наполненной песком

Ты должен прыгнуть

Одновременно толкнув банку,

Чтобы она попала точно

В следующую клетку

Если ты осилишь все клетки

Вот тогда ты будешь молодец

И перейдешь в следующий класс

И все будет правильно и понятно

Где зло, где добро,

Кто друг и кто враг

Что мир черно-бел

Есть гуталин, и есть мел

И жизни нет

За пределами клетки

«Что может быть ужасней…»

Что может быть ужасней

Девочки-соседки

Которая учится играть на рояле

Сегодня она скачет по колдобинам

Оседлав этюды Черни

А завтра доберется до Вечерней серенады

Шуберта

И будет пилить усердно

Тихий час ночной

Когда она устает и, наконец, засыпает

Рад