Гнилые яблоки и червь из космоса

Мама вопросительно оборачивается.

– Что такое, доча? Не отвлекай. Я вас позову.

– Я попить, – пробормотала я в ответ, пытаясь странно оправдаться. От нечего делать я проскользнула к прибитой на стену полке и достала белую кружку с застывшими кофейными водопадами на донышке. Потом оглянулась в поисках пятилитровки – обычно она стоит где-то на полу в углу. Но ничего не нашла. Недовольно я открыла кран и пустила в кружку поток канализационной путешествующей воды. Отдавало хлоркой. Сглотнув, я удалилась, прихватив с собой и Петьку – включу ему телевизор.

Сама смотреть не буду – неинтересно и утомительно.

В квартире стало жарко, как в мясной и масляной пароварке сразу. Пол на кухне был немного жидким – отдавало растительным маслом. Я потрогала лицо – оно как будто тоже испачкано каким-то пюре. Изумлял лишь запах.

Мы вернулись в комнату, я отправила Петьку на диван и стянула с него штаны, в обмен помахав пультом от экрана с мультиками на стене. Шлепнув детскую одежку в корзину в ванной, я затормозила свой взгляд на зеркале: почему-то я покраснела.

Вряд ли это аллергия или раздражение. Но и не смертельная болезнь. Тогда что же? «Масло», – конкретно и ясно подумалось мне. Мама просто жарила на ужин котлеты. Просто котлеты. Просто мясо.

Я плюхнулась к Петьке на диван. Сытный аромат сводил с ума. Небо розовое. Комната коричневая. Меховой плед уткнулся в мой нос и душно пах. Мультики жужжали в ушах. Мозг ничего не понимал.

Какое-то время я пролежала на этом самом пледе, ловля взглядом то Петьку, то картинки в телевизоре, то солнечные дольки в окне.

Закат. Пора закату.

Шаги. Тапочки. Мама.

– Кушать!

– Иду. Петя, топай.

Я щелкнула красной кнопкой пульта. Бетонные ноги встали на пол. Пылинки продолжали свой легкомысленный вальс.

Я отломила осколок котлеты вилкой и увидела ее внутреннее строение, напоминавшее рисунок почвы в атласе по географии. Интересно. Но скучно. Петька, разумеется, больше разбросал, чем съел. Я тоже поскорее бросила тарелку в раковину и улетела в комнату.

Села за стол, раскрыла альбом. Мама осталась с посудой. «Помочь», – я ущипнула себя за палец и отправилась к раковине.

– Не надо, я сама.

– Мам, я вытру посуду.

– Говорю же, я сама.

Я сдалась. Раскрыла альбом. Кажется, теперь и он смеется надо мной. Яблоко нарисовалось само собой. Потом окрасилось в зеленый. Потемнело. Заплесневело. Расплавилось. Исчезло. Я открыла глаза. Лист по-прежнему чистый. Ничего не было. Или мне не померещилось? Пора спать.