Небо над Бангкоком

Радмила подняла трубку, и в её адрес тут же посыпались обвинения в разврате и подлости. Это была настоящая жена таиландского бизнесмена, воспитывающая от него троих детей. После ужасного для неё звонка Радмила позвонила мужу, и он нехотя подтвердил сказанное ранее неизвестной дамой.

Через неделю мужчина вернулся домой и объявил ей об окончании отношений. Он был добр и любил Радмилу и свою дочь, а потому оставил им дом, к которому они привыкли, и по мере возможности помогал «побочной» семье финансово.

К сожалению для жены мужчины, отношения любовников не закончились так резко, как ей хотелось бы, и они ещё встречались на протяжении полугода, пока окончательно не расстались.

Тогда наступили не самые лучшие, но и не ужасные, для Радмилы времена. К тому времени две её дочери были подростками, и только младшая неустанно требовала внимания матери, которого последняя не могла дать ни одной из дочек в полном объёме. Радмила, несмотря на пенсию, перечисляемую её прежним любовником, устроилась на низкооплачиваемую работу уборщицы, потому как денег большой семье не хватало.

Милица

Шестнадцатилетняя Милица осуждала действия матери, открыто критиковала её и со стороны создавалось впечатление, будто девушка искренне ненавидит самого родного на свете человека. Это вызывало у Радмилы огорчение, и по вечерам она часто плакала, пока её дочери спали. Однако Милицу не интересовали чувства мамы: она была увлечена живописью, была погружена в учёбу и в целом являлась полной противоположностью матери.

Очень рано у девочки проявились художественные способности, что немудрено, ведь её отец, которого она не знала, имел в роду славянских художников и поэтов. Именно поэтические наклонности её отца привлекли внимание её матери. Радмила поощряла талант дочери к рисованию, но всячески противилась её поэтическому дару, осмеивала её и критиковала, а потому Милица, не перестав писать стихотворения, попросту начала прятать их от мамы.

Одноклассники Милицы считали её рисунки нелепыми и высказывали все свои мысли и догадки в лицо юной художнице, в то время как учителя считали Милицу, хоть и со странностями, но по-своему гениальной.