Грани наших желаний

И застолье покатилось – с веселым настроением, желанием общаться, говорить, слушать, выпивать и закусывать.

Глеб рассказывал об Африке, отец – о рыбалке, мать – о постоянно растущих ценах в магазинах, и всё это было так гармонично и так в удовольствие… Ужин, наполненный теплотой общения, двигался от салатов к горячему, плавно подходя к своему чайному завершению.

Водка и долгий день принесли усталость, поэтому когда от вафельного торта остались только крошки, все, дружно запихнув в холодильник остатки пиршества, отправились спать.

Глеб лёг тут же, на кухне. Мама разложила диван, постелила пахнущее свежестью бельё и, уходя, поставила на стол стакан с водой; она понимала: после водки всегда хочется пить.

Ночь выдалась беспокойная: он просыпался, пил воду, ворочался, снова пытаясь заснуть, прокручивал в голове одни и те же мысли и почему-то потел.

Утром, когда он проснулся, на краю дивана, сложив руки на коленях, сидела мама. Она внимательно и тревожно смотрела на него.

– Что-то случилось, мам? – Глеб потянулся и, отведя плечи назад, слегка прогнулся в спине.

– Сыночек, ты спал очень беспокойно, – тихо ответила мама. – Кричал, стонал, вот смотрю – потный весь… Не заболел ли? – Она придвинулась поближе и положила ладонь на лоб сына. – Давай, я принесу тебе градусник?

Не дожидаясь ответа, она, подхватившись, быстро пошла в комнату. Было слышно, как открывались дверцы шкафов, шуршание выдавало не только поиски градусника, но и заблаговременный подбор лекарств.

– Мам, не надо таблеток… Ты же знаешь, не люблю я эту химию глотать. Давай лучше чайку крепкого с облепиховым сиропом пару чашек, а недомогание – это акклиматизация началась, так всегда бывает. Иди сюда, не копайся в своих аптечных закромах.

Она вернулась, протянула ему градусник и начала хлопотать над завтраком, но неприятное предчувствие стало заполнять её мысли, а холодок страха за сына тонкой струйкой побежал по нервам.

Глеб сидел на диване с градусником и прислушивался к себе.

Шея и ворот футболки действительно были мокрыми от пота, спина ныла, словно всю ночь работала, ноги, особенно ступни, отекли; ему хотелось потянуться и немножко поохать.

– Что за ерунда… – сказал Глеб, наконец протягивая градусник. – Тридцать восемь и четыре… А может, он врёт?

– Ничего не врёт! Давай-ка ложись, – мама принялась суетиться по квартире. – Сейчас позвоню отцу, чтобы быстро шёл домой – он на работе.