Грани наших желаний

 – Авось, и ночь быстрее пролетит… А там, глядишь, «посольские» утром подтянутся, вытащат меня из… хм… смешно. Меня, бывшего секретаря райкома партии – из тюрьмы в Африке! Да кому десять лет назад рассказать – не поверили бы! Жил себе, на работу ходил, зарплату получал, а теперь всё вверх дном… Правильно говорят: от сумы да от тюрьмы не зарекайся. Сейчас точно засну! Веки тяжелеют… Надо подняться, встряхнуться. Может, отжаться несколько раз? Ишь как зыркают братья негры своими белками; за каждым движением моим следят.

Боятся. Сами, чувствую, боятся».

– Эй, русский! – Глеб обернулся. Прямо напротив него за решёткой стоял охранник в мятой старой форме с перекрещенными шпагами на погонах. – Деньги есть? Могу сбегать за водой и курицей, но десять баксов мне!

…Утром отправляясь на встречу, сразу после веселой перепалки с охранником, Глеб надел любимый колониальный костюм. Аккуратно распределил по карманам и всяким «пистончикам» деньги, документы, телефон и маленький пистолет; особое место в нагрудном кармане заняли иглы дикобраза.

Ещё в Танзании его научили пользоваться этим оружием, которое в аэропортах не звенит, но является весомым аргументом в конфликтах, особенно при встречах с промышляющими вечерами на улицах Дар-эс-Салама многочисленными группами попрошаек и воришек.

Выйдя из номера, он улыбнулся милой паре туристов-англичан, спустился на сверкающем зеркалами лифте и пошел к выходу из отеля.

Задержание было очень странным – его даже не обыскивали. Сунули в лицо, как только он вышел на улицу, полицейские корочки, указали на машину и попросили сесть.

Сейчас же, в камере, от ареста в памяти сохранились только спутанные мысли о том, что делать, бежать или нападать.

– Ну, так что? – снова обратился охранник.

– Деньги, говоришь… – Глеб вытащил из узкого карманчика стодолларовую купюру. Охранник расплылся в улыбке, обнажив шикарные белые зубы.

– О! – сказал он. – Другой разговор!

Глеб окинул взглядом камеру.

– Себе возьмешь десятку, а на остальные деньги купишь воду в маленьких бутылках, жареных цыплят… И не вздумай финтить, я проверю!

«…Полицейская машина была старым микроавтобусом «Фольскваген…» – после ухода охранника Глеб вернулся к воспоминаниям прошедшего дня.

Его посадили на заднее сидение, кругом были пыль и грязь, из рваной дерматиновой обшивки выглядывал пожелтевший и крошащийся поролон. «Наручники не надели, одежду не досмотрели – опера, называются! Хорошо, что мы перестали учить вас работать.