Тоска

Открыл старый, давно не бывший в обороте ежедневник и принялся записывать все, что следовало сделать завтра. Больше всего я хотел найти ее для себя. Опять.

9.

Весь вечер я слонялся по дому, входил в кладовую, в спальню, и, наконец, немного успокоился, взяв в руки альбом с гимназическими фотокарточками. Неспешно листая его, увидел то, что никогда ранее не замечал – на каждом фото она оказывалась рядом со мной. В тот вечер она не солгала мне.

Все фонари горели по дороге от моего дома до квартиры Клевера. Жизнь показалась мне простой.

На заре та самая толстуха, злющая, на этот раз в ночной рубашке, открыла мне дверь.

– Мне надо немедленно переговорить с другом.

– Так поздно, в такую рань?

– Да, немедленно, – я не сдавался.

Я ждал, когда проснется ее муж, или парень, что ли. В ежедневник я занес: «Начало следствия. 5.35. На квартире у Клевера».

– Нет его. Исчез, – сообщила толстуха приятным голосом, вернувшись из спальни ничуть не удивленная.

Она смотрела мне прямо в глаза, словно читая мои мысли.

– Как это – нет его? – наконец собрался я.

– Вот так, нет, и все, – улыбалась она.

– И куда он мог уйти?

– А кто ты такой, чтобы задавать вопросы?

– Кто я такой? Хм-м, – я оскорбился. – Ты лучше спроси, почему ты не знаешь, куда из твоей постели исчез любовник. Причем понятия не имеешь, куда он подевался.

– Ну-ка, приятель, пошел вон!

– Не понял?

– Пошел вон! – прикрикнула толстуха.

– Хорошо.

Я вышел неспешно, стараясь не замечать очевидное – она меня выставила, но успел пнуть вешалку у самой входной двери. Та треснула, оставив на себе след моего визита.

10.

Тоска поселилась у меня в груди. Выпил третью чашку кофе без сахара в каком-то буфете, и тут мое внимание привлек разговор за соседним столиком. Я навострил уши. Дворники после окончания рабочего дня вспоминали Софию. Уже весь город судачил о ее исчезновении.

– Да, этот шум не предвещал ничего хорошего.

– И ты именно в тот вечер оказался около ее дома?

– Честное слово. София верещала как зарезанная.

– Так что же ты не заявил в полицию?

– Я не дурак, они же потом меня бы и обвинили. Я как освободился, так в чужие дела и не вмешиваюсь.

Я обрадовался и разволновался одновременно. Как баран на новые ворота, уставился на оранжевый жилет бывшего зека. Следовало хорошенько запомнить его лицо, потому что все пятеро были в одинаковых дворницких комбинезонах.