Стрекот цикад

Фрейд исходил из того, что биологически мы не слишком изменились с древних времен и, следовательно, наша глубинная психика, то есть подсознание, все еще остается примитивным. Первородный грех, который является одним из постулатов христианства, он объяснял генетической памятью.

– Библейский первородный грех – это когда Ева сорвала яблоко с Древа познания добра и зла, угостила Адама, а потом Господь изгнал их из рая?

– Именно. Учитывая то, что первородный грех был совершен перед Богом-отцом, можно предположить, что это было наидревнейшее преступление человечества.

И состояло оно в том, что в незапамятные времена был умерщвлен прародитель древнего племени, образ которого позднее трансформировался в божество. Отсюда и неизбывное чувство вины, которое преследует все человечество. Сын Божий принес свою жизнь в жертву, потому что по закону талиона предписывалось воздавать мерой за меру. То есть если свершилось убийство, умерщвление, то в качестве возмездия требовалась кровавая жертва – иначе вину никак не искупить.

– Круто берешь, – покачал головой Александр.

– Не я, Зигмунд. Давай-ка за него выпьем!

И они с удовольствием пригубили Метаксу.

– Извини, я хочу уточнить, – заговорил Александр, ставя на стеклянный столик бокал. – Упомянутый тобой «талион» относится к так называемому «принципу талиона» из законов вавилонского царя Хаммурапи – я правильно понял?

– Совершенно верно, о мой начитанный друг, – усмехнулся Эзоп. Тоже поставил опустевший бокал на столик и опять раскурил сигару.

– Если не ошибаюсь, в законах Хаммурапи присутствовали три вида наказаний. Наказание по типичному талиону – принцип «око за око». По символическому правилу – сыну, который ударил отца, отсекали руку, врачу за неудачную хирургическую операцию отрезали палец. И, так называемое, зеркальное правило – если крыша дома обвалилась и убила кого-то из членов семьи хозяина, то смерти предавали родственника строителя.

Эзоп согласно наклонил голову. В данную минуту он явно кайфовал. Умная беседа под коньячок – что может с этим сравниться?

– Чрезвычайно любопытно… – протянул Александр, тоже откидываясь на спинку кресла, и надолго задумался.

Оба молчали, и это обоюдное молчание доставляло им истинное удовольствие.

– И что же тогда получается, если следовать твоему психоанализу? – снова заговорил Александр. – Получается, что эти две женщины принесли в жертву мужа-зятя, чтобы искупить извечное чувство вины, присутствующее у них в подсознании. Ерунда какая-то.