Движение воздуха

А Варя так старалась!

– Нельзя тело ублажать, – Валя недовольно кивнула на миску с холодцом. – О душе радеть нужно.

– Хоть каши-то зачерпну? Ещё тёплая, – несмело предложила Варя.

Валентина согласилась и подставила тарелку под рассыпчатую пшеницу.

Варя налила себе наваристых щей, сдобрила сметаной, которая потекла, растворяясь в золотистом бульоне. Приподняв со дна янтарного цвета картошку, изумрудно-зелёную капусту, морковку, коренья, помешала ложкой щи в блюде. Кинула сверху в бульон укропчик. С тоской посмотрела на сиротливый огурчик в тарелке подруги.

– А что за мужчина с тобой был? – спросила Валентина. – Печальный…

– Это Семён. Прорабом в поселке работает, дома строит, бани.

– Представительный, крепкий.

– Ходит он за мной, Валечка, по пятам, не даёт проходу. Замуж зовёт.

– А ты?

– А я все раздумываю. Разум говорит – пора замуж. Засиделась я в девках-то, занежилась.

– А что же тебя останавливает?

– Ты видела мужиков наших? Один другого краше…

– И в нашем поселке много алкоголиков да тунеядцев, – согласилась подруга и кивнула.

– Вот, а я про что говорю! Работящий мужик Семён – в поселке на вес золота. Лучше него по всей округе не сыщешь.

– Так выходи замуж, что думаешь?

– Ой, Валечка! – Варя отложила ложку. – Как же без любви замуж?

В горьком вздохе Вари было столько отчаяния, что Валентина перестала хрустеть огурцом. Тревожно вгляделась в голубые, отчаянно глубокие, распахнутые ей навстречу глаза подруги и, не выдержав жгучей боли, отвела взгляд в сторону.

– Я же, Валечка, и деток родить мечтаю… – немного стесняясь, призналась Варя, и яркий румянец пролился на щеки. – Только думаю, а вдруг кого ещё в жизни встречу? В какие края потом от любви побегу – с детками?

Подруги замолчали. В комнате стало тихо. Стучали часики на стене, и в углу тоненько жужжала муха. В окно было слышно, как на краю деревни лениво ворчали собаки…

– Лежу я иногда, Валечка, ночью без сна, в потолок гляжу. Или на крыльцо выйду, под звезды… До утра сижу на воздухе, аж продрогну.

Она замолчала, устремив глаза, окутанные светлой печалью, в черный квадрат окна.

– И любимый где-то живёт, меня ждет. Голову вверх задирает, меня в тёмном небе ищет… Почему, скажи, Валечка, – она повернулась к подруге, – Господь не пошлёт нам встречу?

– Потому что не обращаешься к Господу.