Происки любви

Вика быстро переступала своими длинными ногами и с недоумением ловила себя на том, что ей чуть ли не впервые за все её восемнадцать лет совершенно не мешало, что она поглядывает на этого озабоченного, что-то крайне серьезно объясняющего ей молодого мужчину сверху вниз.

Утром следующего дня они сидели за завтраком на маленькой Саниной кухне.

Вика не отрывала от него сияющих глаз. Она уже давно опаздывала в университет, но не было сил разрушить резким вставанием ту удивительную блаженную истому, в которой она пребывала со вчерашнего вечера, с того самого момента, когда всё вдруг столь неожиданно завертелось и понеслось куда-то… На мороз пошло, по Саниному выражению, почему-то насмешившему ее до невозможности.

Саня подлил молока в кофе, искоса поглядывая на рыжекудрую, сидящую визави девушку. Он и сам не мог поверить, что всё это и вправду произошло с ними, причем с такой невероятной стремительностью, от которой они оба всё ещё никак не могли опомниться. Единственное, что выручало, это верно взятый вчера деловой тон, который он всё время боялся не выдержать и потому злоупотреблял им чрезмерно.

Впрочем, Вика ничего этого не замечала. Она вообще находилась далеко отсюда, в счастливом, лениво обтекающем её покое, откуда можно было молчаливо любоваться Саней, его замечательным мужским лицом, его порывистыми мужскими движениями, звуками его чуть хрипловатого мужского голоса, сурово произносящего какие-то обращенные к ней слова.

Вика заставила себя прислушаться, осознать смысл этих грубоватых мужских фраз.

– Короче, сделаем так, – говорил Саня, – сейчас допьем кофе и по делам. То есть ты в университет, а я должен в редакцию заскочить. У меня там срочный материал, в следующий номер идет, я тебе вчера говорил, помнишь?

Вика радостно закивала, хотя на самом деле помнила она совсем другое… его руки, его губы – вот что она помнила.

– А часов в пять можем встретиться у Ломоносова, – продолжал Саня. – Я предлагаю следующее…

Неожиданно он осёкся, нахмурился, оглянулся, на лице его появилось озабоченное выражение.

Вика повернула голову вслед за ним. Теперь услышала и она – в дверном замке поворачивался ключ. Входная дверь открывалась.

– Ёшкин кот! Предки вернулись! – обреченно прошептал Саня. – Должны были только к вечеру нарисоваться…

Дверь хлопнула, раздались голоса, шаги. На кухне возникли родители – маленькая розовощёкая мама и лысоватый, такого же небольшого росточка папа.