Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

Ты скажи, внимание маломальское можно уделить старикам? Ну хоть чуть! Не, ты скажи, а?

Теперь этот самый Валера стоял, чуть склонив голову, и повторял при каждом рукопожатии:

– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, товарищи.

Из коридора было видно, как в комнатах перемещались люди в чёрном, что-то носили и передавали друг другу.

Девушки, зайдя, замешкались возле вешалки. Когда у Леночки пальто соскользнуло на пол третий раз, она хихикнула и обернулась. Олег помог. А Андрюха пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

– Выходи, выходи, выходи. Щас поедем.

Он извлёк из обоих карманов пальто по поллитре.

– Валелик, спилт! Гидлашка!

– Ага, хорошо. – Валера, в свою очередь, протянул Свинарю полиэтиленовый сверток. – Тут его паспорт. И всякие бумаги.

– Денисыч, уговори Ирку остаться, – сказал кто-то из заводских.

– Конешно.

Мужики тянули одну сигарету за другой.

– Андрюха, что это за пакет у тебя?

– Думал – брюки в ремонт.

– Оставил бы на заводе в камере хранения. Так теперь и будешь таскаться?

– А куда их теперь?

В дверном проёме появилась смуглая молодая женщина с круглыми глазами навыкат и пухлыми губами Алексея Глебовича.

– Ил, давай ты не поедешь. Мы сами. На кой чёлт тебе… – начал Свинарь, а Андрюха забурчал, повернувшись к Олегу:

– Щекотливое дело было поручено тончайшему психологу, врачевателю душ…

И тут откуда-то из комнат прозвучал сильный, чуть с трещинкой голос:

– Ира, тебе не надо.

– Мама, ты что?.. Мама, ты что?

Ира бросилась обратно и через минуту вышла, неся в левой руке серый костюм на плечиках, называвшихся в этом городе словом тремпель, а в правой – большой газетный свёрток.

– Всё. Пошли.

– Бритва? – Отделился от стены матёрый.

– Что? Ах, да… Валера…

– Опасную? – Серый джемпер уже мелькал меж комнат.

– Какую хочешь.

Валера вынес электробритву, и матёрый затолкал её в карман своей шубы.

Свинарь рванул сверток у Ирины.

– Отдыхай… Андлюша, возьми костюм.

Шофер оторвался от чтива и обрадовал:

– Тормоза полетели.

– И што тепель?

– Отвезу вас, и на завод – ремонтироваться. Тут далеко?

– В неотложную хилулгию.

– Дык ря-а-дом!

Автобус с опаской пробирался по гололёдным улочкам. Олегу был виден профиль Ирины с огромным карим, слегка косившим глазом над треугольной скулой. Лицо покачивалось, повторяя автобусные выкрутасы.