Война волка

Повстанцев выдавили из туннеля, а это означало, что Финан со своими людьми наступает. Все больше воинов Кинлэфа опускались на колени. Их отпихивали с дороги, приказывали бросить оружие и ждать в середине арены. На ней уже валялось достаточно трупов, чтобы задержать продвижение Этельстана. «Стена щитов» останавливалась перед кучами тел, и один из всадников, выскочив из входной арки, развернул коня и помчался прямо на самого принца. Лошадь его споткнулась о мертвеца, приняла в сторону; на щит всадника обрушилась секира на длинной рукоятке, два копья уткнулись в грудь коню, отчего тот заржал и вздыбился, наездник пал наземь, и его добили.

Конь тоже повалился, продолжая пронзительно ржать и бить копытами, пока один из воинов не подошел и не рубанул его секирой по голове.

– Отче, ты, должно быть, счастлив, – обратился я к отцу Бледоду, стоявшему рядом со мной.

– Оттого что Кадваллон спасен, господин? Да, я счастлив.

– Нет, оттого что саксы убивают саксов.

Он удивленно посмотрел на меня, потом криво усмехнулся.

– За это я тоже благодарен господу, – согласился он.

– Первый убитый мной в бою человек был валлийцем, – сообщил я ему, стерев с его лица улыбку. – И второй. И третий. И четвертый.

– И все-таки, господин, ты сразил больше саксов, чем валлийцев, – заявил он. – По крайней мере, мне так сказали.

– И не соврали. – Я присел на каменную скамью. Кадваллон, под охраной Осви и Фолькбальда, находился под нами, укрывшись у внутренней стены арены. Тем временем люди Кинлэфа сдавались в плен, безропотно отдавая воинам Этельстана оружие.

Сам Кинлэф все еще сидел на коне и держал меч и щит. Его зажали между «стеной щитов» Финана и отрядом Этельстана. Солнечный луч разорвал пелену свинцовых облаков, отбрасывая длинные тени на залитую кровью площадку.

– Как я слышал, на этой арене убивали христиан, – вновь обратился я к Бледоду.

– Господин, их убивали римляне?

– Так мне рассказывали.

– Но в конце концов римляне, хвала Богу, стали христианами.

Я фыркнул. Мне хотелось представить, какой была арена до того, как каменщики из Сестера начали ломать скамьи, извлекая камень для полезных построек.

Верхний край арены был весь в зазубринах, как горный хребет.

– Мы разрушаем, – произнес я. – Разве нет?

– Разрушаем? – беспокойно переспросил Бледод.

– Как-то раз я спалил половину этого города. – Мне вспомнились языки пламени, перепрыгивающие с крыши на крышу, густой дым. В тот день каменные стены улиц почернели от копоти.