Воины бури

– Это почему?

– Потому что у нее плохое настроение, – сообщил Мереваль, спрыгнув с лошади и улыбнувшись мне.

Мереваль командовал ее ближней дружиной и был одним из самых надежных людей из всех, кого я знал. Он размял ноги, помахал руками, потом погладил коня по загривку.

– Настроение у нее самое что ни на есть дерьмовое, – продолжил Мереваль.

– Из-за чего? Из-за Рагналла?

– Из-за того, что не меньше половины приглашенных на рукоположение отца Леофстана отказались приехать, – процедил Осферт.

– Придурки напугались? – предположил я.

– Они не придурки, а уважаемые церковники, – терпеливо возразил Осферт. – Мы обещали им празднование Пасхи, радость встречи с добрыми друзьями, но вместо этого тут война. Не думаешь же ты, что люди вроде епископа Вульфхерда станут рисковать попасть в плен? Рагналл Иварсон известен своей зверской жестокостью.

– Девчонки из «Снопа» будут рады, что Вульфхерд остается в Глевекестре, – ответил на это я.

Осферт тяжело вздохнул и зашагал за Этельфлэд.

«Сноп» – отличная таверна в Глевекестре, при которой состоит несколько не менее отличных шлюх. Многим из них приходилось делить с епископом ложе, стоило его жене уехать.

– Не нужно тебе дразнить и Осферта, – с улыбкой сказал Мереваль.

– Он с каждым днем все больше походит на отца, – проворчал я.

– Осферт – хороший человек!

– Хороший, – согласился я.

При всей его серьезности и правильности, Осферт мне нравился. Он думал, что проклят в силу своего незаконного рождения, и старался преодолеть проклятие, ведя безгрешную жизнь.

Хороший воин, храбрый и осмотрительный, и я не сомневался, что из него выйдет толковый советник для сводной сестры, с которой его роднил не только отец, но и глубокая набожность.

– Выходит, Этельфлэд расстроена тем, что шайка прелатов и монахов не приедет поглядеть, как Леофстана делают епископом? – уточнил я, пока мы с Меревалем шагали к главному дому.

– Расстроена, – подтвердил Мереваль, – потому что Сестер и Брунанбург дороги ее сердцу.

Она рассматривает их как свои победы и огорчается, когда язычники угрожают им.

Он вдруг остановился и нахмурился. Это мрачное выражение относилось не ко мне, а к чернявому юнцу, который проскакал галопом мимо, обдав нас грязью и водой из-под копыт. Молодой человек натянул поводья, резко остановив здоровенного коня, потом спрыгнул с седла, предоставив слуге ловить покрытого хлопьями пены жеребца.