Властелин Севера. Песнь меча (сборник)

Я чувствовал, хотя сам аббат этого и не замечал, что камбрелендские датчане, присоединившиеся к Гутреду, оскорблены горячностью священников, поэтому отвел короля в сторону и спросил:

– Как думаешь, ты сможешь остаться королем без поддержки датчан?

– Конечно нет.

– Но если ты предашь пленников-датчан мучительной смерти, их соплеменникам это не понравится. Они подумают, что ты предпочитаешь им саксов.

Гутред явно пребывал в замешательстве. Он был обязан своим троном Эадреду. И понимал, что не удержит корону, если аббат отступится от него, но он не удержит ее и в том случае, если лишится поддержки камбрелендских датчан.

– Как бы на моем месте поступил Альфред? – спросил у меня король.

– Он бы молился, – ответил я, – и заставил бы молиться всех этих священников и монахов, но в конце концов сделал бы все, что угодно, лишь бы сохранить свое королевство.

Гутред молча смотрел на меня.

– Все, что угодно, – медленно повторил я.

Гутред кивнул. Потом, нахмурившись, пошел обратно к Эадреду.

– Через день или два, – начал Гутред достаточно громко, чтобы его услышало большинство людей из толпы, – мы отправимся маршем на восток. Мы пересечем холмы и перенесем нашего благословенного святого в его новый дом в святой земле. Нам предстоит одолеть наших врагов, кем бы они ни были, и основать там новое королевство.

Он говорил на датском, но три или четыре человека переводили его слова на английский.

– Так будет, – сказал Гутред, и голос его окреп, – потому что мой друг аббат Эадред видел сон, посланный Богом и святым Кутбертом.

Эадред нахмурился, услышав слово «магия», но не стал протестовать.

– И мы создадим королевство правосудия! – очень громко произнес Гутред. – Королевство, в котором все люди будут верить в Бога и короля, однако при этом вовсе не обязательно будет поклоняться одному и тому же богу.

Теперь все слушали очень внимательно, а Дженберта с Идой, похоже, так и подмывало громко возразить против последнего заявления Гутреда. Но тот продолжал:

– Я вовсе не собираюсь заставлять одних людей принимать обычаи других. A в обычаях этих людей, – указал он на Текиля и его товарищей, – умирать с мечом в руках. Да будет так! И да смилостивится Господь над их душами.