По дороге к манговому дереву

 – А я… – она принялась перечислять, как ухаживала за бабушкой, соотнося это с тем, как это делала бы некая идеальная дочь. Она вспомнила, какой была в детстве. Почему её мама не ценила её тихую тактичную манеру – не беспокоить? Зато как раздражалась из-за её медлительности и робости. Может, надо было жить только для мамы?

– Ты хоть понимаешь, что говоришь?! – в этот момент она вызывала у меня и жалость, и раздражение. Хотелось в очередной раз объяснить ей, что она не могла родиться для кого-то.

Умом она это понимала.

 – Мы с тобой обе как будто боимся, что без неё нам обеим намного лучше. Мы словно в глубине души верим, что не заслужили ничего хорошего, и поэтому нам сейчас якобы нужны трудности. Может, поэтому нам так тяжело с работой, – я вывела её из комнаты. Хватит уже перебирать бабушкины вещи. Впрочем, а есть ли у нас что-то своё в этой квартире?

Мы стали говорить в очередной раз… о бабушке. В детстве меня никогда не удивляла одна нестыковка в её истории. Но в тот момент мы вдруг подумали об этом.

Чёрно-белые снимки эффектно обрисовывали бабушкино строгое лицо с чертами, словно начерченными точно по чертежу. Её, одетую в элегантные платья, купленные на последние деньги, её, сложную в общении, можно было увидеть на этих фотографиях. В юности она могла есть только хлеб, но достать себе туфли на шпильках. Причёска, сделанная её личным парикмахером – сухонький уроженкой Шанхая. В моей бабушке, в этой даме по имени Клара, не было ничего советского, измученного бытом. Она им и не занималась.

После работы, такой желанной и любимой, на которой тексты и ощущение нужности всего, что делаешь, после текстов она шла в кафе – перекусить. Затем – в оперный театр, где во время спектакля не сидела, а стояла возле балкончика. На сидячее место не хватало денег. А когда начинался антракт, она присаживалась на свободные кресла, чтобы отдохнуть. Бабушка рассказывала нам с мамой шутки о своих кавалерах, которые, по её словам, то и дело приглашали её на танцы. Как-то раз она даже забыла о назначенном свидании, зачитавшись книгой.

Клара, выросшая с любящими родителями, так дорожившая своим отцом, никогда не задумывалась, что может выйти замуж? Она со смехом рассказывала о неудачных попытках мужчин свататься к ней. Словно сама мысль о браке не представлялась возможной. Почему?

Помню, как в детстве я возмутилась. Она сказала, что настоящая любовь – это та, которая есть между родителями и детьми, а все остальные – чужие люди.