Язык цветов из пяти тетрадей

И угрюмо говорю собрату,

Осмотрев тысячелетий тьму:

«Как живёшь и за какую плату

Фараону служишь своему?»

«И этот ветер, нежащий покуда…»

И этот ветер, нежащий покуда,

Бодрящий, прибывающий, живой,

Ведь, может быть, уже он и оттуда,

Где – чернота за вьющейся листвой.

И тягой своего круговорота

Еще он станет увлекать туда,

Где тихоструйно овевал кого-то,

С кем ты простился в давние года.

«Произношу я слово в тишине…»

Произношу я слово в тишине,

И нарастает шелест листопада,

И голоса прихлынули ко мне,

Заговорила шумная громада.

Уснувших пробуждая тут и там,

Ушедших отнимая у природы,

Перебегают крики по холмам,

Год, убывая, окликает годы.

Пробуждение

Я дорожу отрезком пробужденья.

В каком тумане перейду межу

В том и живу и провожу весь день я,

Сажусь за стол, по улицам хожу.

Ещё блуждая и скользя по краю,

Минувшее впускаю в жизнь свою,

Вернуть давно ушедших успеваю

И домочадцев снова узнаю.

И в эти сокровенные минуты

Я с теми, кто немыслимой дали,

И в сонный мир моей душевной смуты

Живущие покуда не вошли.

Усталость

Как заката размытую алость,

Розоватость, потом темноту,

В старых людях люблю я усталость,

В них тепло угасания чту.

Так не всё ещё жизнь угасила,

Миновавшего светится весть,

Будто некая скрытная сила

В глубине этой слабости есть.

То, что, как бы душа ни устала

От обманов, трудов и утрат, -

Повидавшего в жизни немало

Побуждает смотреть на закат.

«Степь опьяняет, как впервые…»

Степь опьяняет, как впервые,

И вновь дорога далека,

И над кочевьем-кучевые,

Кочующие облака.

И всё вытягивают степи,

И умножаются стократ.

Их отступающие цепи,

Отодвигаясь на закат.

Где, словно первая влюблённость,

И розовость ещё видна,

И одолели отдалённость

Мечтательность и глубина.

Звук

Как знахарь к родникам и кладам

Подходит с помощью лозы,

Мне звук певучий где-то рядом

В ночные чудится часы.

Но, может быть, источник звука —

В дремучей чаще, и она

Пришельца гонит многоруко,

Путь заграждает, как стена.

Уже давно ему не внемлем,

Лишь погружаемся в туман,

Беспечно странствуя по землям

Всех этих кривичей, древлян.

Но с их певучестью былинной,

С той призабытой так давно

Их драгоценной сердцевиной,

Поэта сердце сроднено.