Сказки Белой Горы. Часть II

Если до организации санитарных изоляционных мероприятий, в колонийный магазинчик попасть было сложно, то после стало сложно в квадрате.

Не слишком резвый, но настырный Бегемот, поспешил к ларьку сквозь два чужих отряда. Он старается занять очередь в числе первых, после чего возвращается в барак читать мистику и третьесортную фантастику в которые верит с глупой наивностью.

Хромоногий и медлительный Кучак посмотрел ему вслед с завистливой досадой:

– Каждый бегемот своё болото любит. Насекомое вредное и редкое.

– Что уж в нём редкого? На каждом шагу встречается и что-то клянчит – возразил длинный москвич Вовка.

К началу мая ларьковский кризис достиг апогея. Торговую точку осаждали одновременно до четырех отрядов. Ни один барак не успевал отоварится в отведенный ему день. Давно не секрет: когда чиновники берутся решать какую-либо проблему, то усугубляют её до предела или в меру собственной глупости, заводят дела в тупик, получают грандиозную нахлобучку от вышестоящих и быстренько исправляют его самым негодным и затратным способом.

Бегемот фальшиво, на публику, переживал:

– Если я в магазин не попаду – утоплюсь в луже на футбольном поле, в крайнем случае убьюсь табуреткой.

Кучак со скепсисом покачал головой:

– В той луже не утонешь, её кошки в брод переходят, а четыре табуретки ты и так об голову свою разбил. Нужен радикальный способ – бросайся башкой вниз со второго этажа.

– Я что, ненормальный?

Летописец хитро заулыбался:

– Что ты, Александр Васильевич, его нельзя сверху бросать – он асфальт поломает, а люди станут потом в ямы попадать и калечиться.

Внутрь запускали по пять человек – новое административно-пандемическое веяние времени. Пенсионеры с инвалидами закупали продукты на суммы, которым позавидовали бы многие домашние хозяйки, но при этом дико тормозили общую очередь. Иные подобные экземпляры часа на полтора занимали место у заветного окошка…

Среди очередной пятерки, допущенной к проникновению в торговый храм, оказалось четверо членов жюри и Демьян Зажиточный, до мелочей напоминающий своего кремлёвского прототипа, сжегшего когда-то в бочке тело Фанни Каплан.

Пока молодой, сомнительный инвалид цветущего вида, под два метра ростом отовари вался на сорок три тысячи, у пятерки счастливцев оказался целый час в запасе, который они даром не потратили. Зажиточный рассказал слезливую историю о своём детстве с пьющими родителями, не отдавшими его в музыкальную школу, не глядя на идеальный слух.