Пустой трон

 – А что до его сестры? Ее ты тоже хотел сделать рабыней?

Поп ничего не ответил, только вскинул голову и с вызовом уставился на меня.

– Ты ездил в Нейстрию? – спросил я, повинуясь некоему порыву.

Алдвин замялся, потом покачал головой:

– Нет, с какой стати?

Я стоял, морщась от невыносимой боли. Затем вытащил Осиное Жало и подошел к священнику так близко, что ощутил его зловонное дыхание.

– Даю тебе еще один шанс, – рыкнул я. – Ты ездил в Нейстрию?

Он снова заколебался, на этот раз от страха перед коротким лезвием сакса.

– Да, – признался поп наконец.

– И с кем ты там встречался?

Я повел Осиным Жалом, и пленник вздрогнул.

– С аббатом монастыря Святого Стефана в Кадуме, – в испуге выпалил он.

– Лживый ублюдок, – бросил я. Если бы в его планы входило всего лишь поместить парня в монастырскую школу, хватило бы простого письма. Я поднял клинок, задрав обтрепанную полу его сорочки. – С кем ты встречался?

Алдвин затрясся, ощутив прикосновение острия к своим чреслам.

– С Хрольфом, – прошептал он.

– Громче!

– С Хрольфом!

Хрольф – норманн, вождь, который пришел со своими кораблями во Франкию и разграбил прибрежные поселения. До Британии доходили вести, что Хрольф захватил изрядный кусок Нейстрии и намерен осесть там.

– Намеревался сбыть близнецов Хрольфу? – поинтересовался я у попа.

– Хрольф – христианин. Он позаботился бы о них как подобает!

– Хрольф такой же христианин, как и я! – рявкнул я. – Он так говорит, потому что такую цену надо заплатить франкам за право остаться там.

– Нет, – выдавил священник, но без особой уверенности.

– И внук господина Этельхельма остался бы единственным наследником престола Уэссекса. – Я поднял острие Осиного Жала выше, и оно коснулось живота Алдвина. – Ты предатель, Алдвин. Ты умышлял отнять жизнь у старших детей короля.

– Нет, – снова пролепетал он.

– Так назови мне причину, по которой мне не следует тебя убивать.

– Я священник! – взвизгнул поп.

– Ты одет не как священник, – ответил я. – И ты ударил мою дочь. Священники так себя не ведут, не правда ли?

Возразить ему было нечего. Моя слава убийцы попов известна всем. Большинство, ясное дело, опасается прикончить священника или монаха, зная, что за это пригвожденный Бог станет вечно их мучить, но я мести христианского Бога не боялся.

– Алдвин, ты предатель, – повторил я.