Повелитель войн

При виде такого множества языческих амулетов священник хмыкнул:

– Лорд Утред, по-прежнему вращаешься в дурном обществе? И к чему весь этот шум? Тебе разве не известно, что была служба? Епископ Освальд читал проповедь! – Анвин помедлил, глядя на меня. – Епископ Освальд!

– Мне полагается знать, кто это такой? – процедил я. Тон Анвина заставлял предположить, что епископ Освальд – известная личность, но мне-то какое дело? За долгую жизнь я по горло насытился христианскими проповедями.

– А ты почему не слушал? – спросил я у Анвина.

– С какой это стати проклятый саксонский епископ будет поучать меня, как себя вести? – парировал Анвин, и его вытянутое угловатое лицо, обычно такое суровое, расплылось в широкой улыбке.

Мы повстречались с ним много лет назад на валлийском берегу, где мои дружинники и воины короля Хивела избивали викингов Ронгвальда. Именно там Хивел сохранил жизнь Бергу.

– Так чего ты тут орешь-то? – вспомнил Анвин. – Мыши испугался?

– Вот чего, – сказал я, беря у Финана стрелу.

Анвин взял ее у меня, взвесил на руке и нахмурился. Догадываясь, видимо, о ходе моих мыслей, он покачал головой:

– Это не один из наших людей. Пошли поговорим с королем Хивелом.

– Разве он не в Риме?

– Ты думаешь, я предложил бы тебе пойти со мной, будь король в Риме? – отрезал епископ. – От одной мысли, что придется терпеть твое общество в течение столь долгого путешествия, меня кидает в дрожь. Хивел желает встретиться с тобой.

Но прежде чем мы успели тронуться в путь, с западной стороны к рощице подтянулись еще люди с факелами. У большинства из них имелись щиты с Этельстановой эмблемой в виде дракона с молнией. Возглавлял их молодой человек на роскошном сером коне. Он вынужден был пригнуться, проезжая под ветками, потом осадил скакуна рядом со мной.

– У тебя меч, – рявкнул он и обвел взглядом всю нашу вооруженную толпу. – Король распорядился, что только караульные могут носить оружие.

– Я караульный, – заявил я.

Ответ его разозлил, на что и был расчет. Воин уставился на меня. Он был молод, двадцать один или двадцать два года от роду, с гладким мальчишеским лицом. Ясные голубые глаза, светлые волосы, длинный нос и надменное выражение. По правде говоря, это был привлекательный мужчина, и привлекательности ему добавляли дорогая кольчуга и толстая золотая цепь на шее.