Дитя слова и музыки. Лирика. Эссе о стихах

Твой трон теперь на кухне стул

И ты острижен, и славишь ту,

Что с губ твоих украла «аллилуйю».

Ты скажешь мне, любовь моя,

Что много слов я трачу зря,

Но что тебе до них, слетевших всуе?

Ведь в каждом звуке чувства взрыв,

Не важно, что услышишь ты:

Святое иль земное «аллилуйя».

Мой путь людей не удивит,

Я ошибался, как Давид,

Все правда, и тебя не обманул я.

Но на провалы не смотря,

Когда пред Богом встану я,

То с губ моих сорвется «Аллилуйя».

21 января 2016

Старые фотографии

Когда я смотрю на старые фотографии,

Я переживаю странное чувство,

Как будто я свидетель истории,

И эта история вся передо мной.

Этого не ощутить, когда листаешь

Собственный альбом позапрошлого года,

Этого не понять, выглянув в окно

И увидев там женщину, мужчину или собаку.

Откровение истории – странная штука,

И, кажется, не остаться прежним,

Когда тебе вдруг откроется роковая,

Тленом веков припорошенная тайна.

Я это вижу на старых фотографиях:

Люди, с другим выражением глаз,

Дома, совсем не такие, как за окном,

С печатью другой эпохи.

Сегодня 200 лет прошло

С первого снимка, проявленного на бумаге;

Теперь же я смотрю на снимки 40-х –

Они прекрасные и невозвратные.

Бедные, милитаристские,

Колхозные, модернистские –

Не наши, не наши, не наши, не наши,

А тех, других – сорокадесятников.

Я понимаю, тех людей

Давно на белом свете нет,

Они ушли, а их сыновья –

Давно старики.

Но здесь на фотографиях

Они смеются и страдают

Ко мне близки и столь от меня

Далеки.

В этом и есть прекрасное откровение,

Чувство, нещадно щемящее душу:

Время шло, идет и будет идти,

И «сейчас» – неуловимо, бесценно, ослепительно,

Хрупко, как стекло, и недолговечно, как память;

И чувствуя это, я смеюсь и страдаю,

Я сердцем слышу огромные куранты истории,

Мерила и судьи наших жизней.

У них нет морали или заповеди,

Они молчаливы и всегласны,

Смолчав о цене, сообщают ценность,

Всему, что было, есть и будет.

Это чувство мы можем познать в театре,

Наблюдая драму, в действии которой,

Мы бессильны изменить хоть слово,

Но вольны слушать, смотреть, переживать.