Последнее королевство. Бледный всадник (сборник)

Я отскочил назад, не потому, что испугался, просто не хотел, чтобы кровь забрызгала мою одежду.

– Одним ртом меньше, – бодро сказал Рагнар. – А теперь спроси остальных, сколько у них еды.

Седобородый старик стал теперь краснобородым, он задыхался и корчился в агонии. Постепенно его конвульсии затихли, он просто лежал и, умирая, укоризненно смотрел мне в глаза. Никто из его товарищей не пытался ему помочь, все были слишком напуганы.

– Сколько у вас еды? – спросил я.

– Еда есть, господин, – сказал один из монахов.

– Сколько? – повторил я.

– Достаточно.

– Он говорит, еды достаточно, – перевел я Рагнару.

– Меч, – произнес Рагнар, – отличный способ, чтобы выяснить правду. А что есть у монахов в церкви? Сколько серебра?

Монах предложил, чтобы мы посмотрели сами, сказав, что можем забрать все, что найдем. Все, что мы найдем, будет нашим, все-все. Я перевел эти сбивчивые заверения, и Рагнар снова улыбнулся.

– Он говорит неправду, так?

– Разве? – удивился я.

– Он хочет, чтобы я сам посмотрел, потому что знает: я ничего не найду.

Я спросил, и монах покраснел.

– У нас бедная церковь, – сказал он, – никаких сокровищ.

Он смотрел широко раскрытыми глазами, пока я переводил ответ, а когда Рагнар шагнул вперед, попытался вскочить и бежать. Но Рагнар схватил монаха за рясу, и Сокрушитель Сердец перебил монаху позвоночник. Умирая, тот дергался, как выброшенная на берег рыба.

Серебро, разумеется, нашлось.

– Какие дураки, – произнес он грустно. – Они бы остались жить, если бы сразу сказали правду.

– А если бы у них действительно не было сокровищ? – спросил я.

– Тогда они сказали бы правду и умерли, – ответил Рагнар – это показалось ему забавным. – Что вообще делают монахи, не считая того, что укрывают от датчан сокровища? Это муравьи, оберегающие серебро. Найди их муравейник, раскопай – и станешь богачом.

Он перешагнул через свои жертвы.

Я был поражен тем, с какой легкостью Рагнар убил беззащитных людей, но Рагнар не уважал тех, кто раболепствует и лжет. Он ценил врага, который сражается, выказывая доблесть, но не тех, кто трусливо елозит, как убитые им у ворот Гегнесбурга, – такие люди не заслуживали даже презрения, они были для него хуже скотов.

Мы собрали провиант со всего Гегнесбурга, потом заставили монахов выкопать богатства.