Следил суровый окуляр. Сборник рассказов

Изредка, всё реже и реже, лязгает ключ в попытке открыть дверь.

Это уже не игра! Это не твои товарищи, комсомольцы, бросили тебя в каменном мешке, погибать в едком тумане! Я там, рядом с тобой, друг, я также приник к самому полу, прижался ртом к выщербленной коричневой плитке, ловя последние молекулы кислорода. В последнем усилии рука тянется вверх, к замку, и… ключ проворачивается! Распахнув дверь, ты уже на ногах. Что могло бы остановить центнер молодых мышц, летящий на пикадоров? Ничто… Если бы это не были советские студенты, будущие изобретатели и рационализаторы социалистического производства.

Не угадали. Одна на всех стеклянная пивная кружка. Когда все охотники врассыпную мчатся по коридорам, спасаясь от разъярённого вепря, только один остаётся прикрывать отход. Не самый выносливый, подкованный в карате и шашках, нет. Такой же субтильный, как и все.

Так же бывало, вылетаешь на всех парах, несёшься как весенняя вода из носика садовой лейки, к примеру, на свидание, готовый осчастливить собой весь белый свет, а судьба-то приготовила тебе коварный эндшпиль.

Витязь «без тигровой шкуры» готов расшвырять жалких псов, расплатиться за напрасные томления духа и плоти. Но для начала покинуть газовую камеру. Он вылетает самодельной пробкой из бутылочки тархуна, с каплями конденсата на могутных цвета варёного вепря плечах на оперативный простор, и сшибается с полной кружкой ледяной воды, летящей в промежность.

Лёнька не был поклонником контрастного душа, и в его глазах 0,5 л бодрящей водицы выглядело как ведро кипятку. Рык раненого зверя заставил содрогнуться обидчиков и за углом, и обратил в бегство.

Не взирайте, да не взираемы будете… Голый Лёнька летел по коридорам и шлёпал босыми подошвами по лестницам, нагнал одного химика, сграбастал в охапку, поднял, и, как Кащей, повлёк на место преступления.

Так активно отдыхали люди, лишённые бумажных книг и Интернета.

Надежды юношей питают, отраду старцам подают

САРКОИДОЗ

«Я был говорящей, мыслящей оболочкой, облачённой в кольчугу крепких мышц, а внутри меня кишели прожорливые смертоносные бактерии. Бесчисленные микроскопические интервенты, применившие коварную анестезию, т.к. я ничего не чувствовал.