Меч королей

Не желая иметь в своем флоте корабль с откровенно христианским названием, я заплатил девственнице, чтобы она пописала в трюм, переименовал судно в «Гидену» и вновь отдал рыбакам, только уже своим, беббанбургским. Они забрасывали сети вдали от берега. В день, когда ветер был особенно резким, небо серым, а высокие волны вскипали пеной, разбиваясь о скалы островов Фарнеа, «Гидена» не вернулась. Мы сочли, что она затонула, оставив в беббанбургской деревушке шесть вдовиц и вдвое большее количество сирот. Может, мне не стоило менять название: каждый моряк знает, что, переименовывая корабль, ты искушаешь судьбу.

Потом на своем корабле «Банамадр» прибыл Эгил Скаллагримрсон. Земли ему были пожалованы мной за службу и располагались на границе моих владений и королевства Константина Шотландского. В трюме драккара Эгила лежал труп.

– Его выбросило на берег близ Туэда, – сообщил Эгил.

– Туэд? – переспросил я.

– Южный берег. Обнаружили тело на илистой отмели. Правда, чайки нашли беднягу раньше.

– Заметно.

– Так это один из твоих?

– Да, – подтвердил я.

Покойника звали Хаггар Бентсон. Был он рыбаком, кормщиком на «Гидене»; здоровенный детина, большой любитель эля, задира, покрытый шрамами множества драк. Хаггар поколачивал жену, но был хорошим моряком.

– Он ведь не утонул? – спросил Эгил.

– Нет.

– И не чайки прикончили его. – В голосе Эгила сквозило веселье.

– Нет, – признал я, – не чайки.

Хаггара зарубили. Труп был нагим и белым, походил на огромную рыбу, если не считать рук и того, что осталось от лица. По его животу, груди и бедрам шли большие рассеченные раны, тщательно промытые морем.

Эгил коснулся сапогом зияющей раны, тянувшейся у Хаггара от плеча до грудины.

– Я бы предположил, что убил его топор, – бросил норманн. – Но сначала кто-то отрезал ему яйца.

– Я заметил.

Эгил наклонился к трупу и разжал ему челюсти. Эгил Скаллагримрсон был сильным, но, чтобы открыть Хаггару рот, ему пришлось постараться. Челюсть хрустнула, Эгил распрямился.

– А также забрал зубы, – пробормотал он.

– И глаза.

– Это могли сделать чайки. Глазные яблоки им особенно по вкусу.

– Но язык оставили, – заметил я. – Вот бедняга.

– Жалкая смерть, – согласился Эгил, потом повернулся и посмотрел на вход в гавань.