Благой порыв

– Лежу, прижимаюсь к земле, как к родной матери, и чувствую, какая она ледяная, – говорил Касьянович. – Вечная ж мерзлота!

Улетели «сталинские соколы», натрудившись, а после них вохра набежала, как стая шакалов. Раненых пристреливали. Ходили по трупам героями. Касьяныча избили так, что кровь хлынула горлом. Отвезли в особый лагерь. На ватнике – номера, на шапке – тоже. За людей не считали. Понимал, года не протянет. Опять бежал. Один. Поймали и загнали в шахту без права выхода. Там и жил. Умер Сталин. Расстреляли Берию.

Выяснилось, что Иван Тетерин ни в чем не виновен, не давал он Британской империи секретных сведений о коровьем стаде родного колхоза. Реабилитировали полностью, но извиниться перед ним никто не посчитал нужным.

– До сих пор не могу понять, – признался Касьянович, – свои же своих! И вохра, и зэки, и летчики – все же наши люди, думаю вот. Не свалились с неба. В одинаковые школы ходили. Может, кто-то в одном дворе вырос. Вся-то разница, что один в болоте оказался, а другой над ним в самолете.

И вот ведь что меня занимает больше всего – поменяй нас местами, изменилось бы что? И прихожу я к тому, что одни так же лежал бы, а другие стреляли бы по ним?

– И вы?

– Что я.

– Стреляли бы? – спрашивала Анна, а глаза распахнутые, беззащитные и в них вопрос, как крик.

И Касьяныч не ответил ей, а погладил ее по голове, как ребенка, да улыбнулся мягко. И уже не нужны были Анне слова, она и так поняла – не стал бы.

– Большую беду Арсений от тебя отвел, – сказал Касьяныч.

 – А ты злишься на него.

Через два года у Арсения родилась дочь. Когда Арсений впервые увидел закутанное в пеленки и немилосердно ревущее существо, он поразился тому, что кроха вдруг перестала плакать и уставилась на него с явным узнаванием, чего на самом деле быть не могло. Но ведь было!

Именно в ту минуту промелькнула у Корнеева мысль, что каким-то необъяснимым образом из неведомых высей вернулась к нему душа мамы, не выдержав долгой разлуки, и впоследствии эта сокровенная догадка только укреплялась в сознании вопреки здравому смыслу.

Отец и дочь узнали друг друга. Истинно так и было, никак не иначе.

В том же году Анна Ванеева вышла замуж за Виктора Семина, но с тем условием, чтобы свою девичью фамилию оставить в паспорте. На том и поладили. Виктор был завсегдатаем дома Касьяныча, но теперь приходил без своего приятеля Василия. Даже при самых жарких спорах, когда все кипели страстями, он сидел молча и грустно улыбался, слушая.