Предновогодние вечера в пекарне «Домовёнок»

Думаешь, если она захочет тебя обмануть, у неё это не получится? Или она просто побоится это сделать? Не будь так наивен. А исходя из того, что она купила 4 круассана перед отъездом, маловероятно, что она направилась в какой-нибудь мерзкий притон. Всё-таки круассаны…

Её слова не помогают. Хочется всыпать дочери по самое не хочу. Словно от вчерашнего желания вернуть ей Новогоднее настроение и хорошо повеселиться вместе не осталось и следа.

Моя дочь уже не та светловолосая девочка с сияющими глазами, которая когда-то смеялась над моими неуклюжими дурачествами и верила в чудеса.

– Знаешь, Олег, я не эксперт в воспитании детей. – говорит Люба. – Но с высоты своего опыта могу с уверенностью сказать лишь одно: агрессия и осуждение ещё никому не помогали. А вот спокойные разговоры по душам никому ещё не вредили. Ты же хотел всё наладить.

Речь хозяйки пекарни обрывает звон стеклянных ёлочных игрушек, разбивающихся о кафельный пол. И теперь всё наше с ней внимание, как и всех остальных присутствующих в зале, обращено на Митю. Помощник Любы, вжав голову в плечи, смотрит на ёлку у своих ног. Через мгновение он поднимает глаза. Его щёки тут же заливаются краской, а из глаз вот-вот брызнут слёзы. О нет! Не успеваю и опомниться, как Митя срывается с места и пулей выбегает из кафе в одной тонкой тщательно отутюженной рубашке.

– Чёрт! – Люба бросается в сторону двери, но я её опережаю.

– Я его приведу! – кричу я за секунду до того, как выбежать на улицу.

К нашему с Митей возвращению, ёлку успевают вернуть на её законное место и убрать осколки разбитых игрушек. Застаём Любу с художником у новогоднего деревца, на котором поблёскивает пара уцелевших игрушек.

– Видишь, а ты переживала, – говорит Константин Любе, пряча под её чепчик выпавшую прядь чёрных волос.

Легонько придерживая за плечо, усаживаю Митю за маленький столик около кухни. Митя дрожит и стучит зубами. Люба спешит к нему с махровым пледом в руках и чашкой горячего чая.

– Кажется, ты что-то хотел сказать? – шепчу я Мите.

– Простите, тётя Люба. Я… я… случайно, – неуверенно бубнит Митя, не поднимая глаз и вытягивает из нагрудного кармана вязанного медвежонка.