Павлиний глаз

Уве пошатнулся, выронил карабин из рук и неловко опёрся ладонью о стену с фотографиями, после чего повернулся назад и в ужасе наткнулся на холодный взгляд Серафимы.

Два новых выстрела пронзили сытое брюхо толстяка, заставив мужчину рухнуть на пол. Убедившись, что немец больше не представляет опасности, женщина опустила пистолет и прочла в глазах смертельно раненого ею солдата невыразимый ужас.

Ещё пять минут назад Уве пировал в плотно набитой провизией кладовке, считая себя самым удачливым человеком на свете, а теперь грозная старуха с косой незримо отсчитывала последние мгновения его недолгой жизни.

Рядовой рассчитывал встретить смерть лишь на склоне прожитых им лет, однако, захлёбываясь ныне собственной кровью, ощущал неотвратимость приближающегося конца.

Когда взгляд немца неподвижно застыл, Серафима поспешила выйти из спальни в молельную и заперла за собой дверь. Поджилки женщины предательски тряслись, к горлу подступила тошнота, а перед глазами стояло лицо хрипящего кровью толстяка.

Смерть вражеского солдата не была столь же мгновенной, как у его товарища, запечатлев в сознании Серафимы крайнюю неприглядность болезненного ухода человека из жизни. Прерывисто дыша и пошатываясь, женщина подошла к зашторенному окну молельной. Перед глазами Серафимы всё плыло и мелькало, будто она находилась в глубоком сне, который никак не хотел кончаться, лишь набирая обороты.

В следующую секунду женщина заметила у калитки своего дома автоматчика, который что-то нервно сказал водителю и спешно направился к крыльцу мазанки, сжимая в руках пистолет-пулемёт.

Волна ужаса немедля привела Серафиму в чувства, заставив собраться. Женщина выбежала в прихожую, осенила крестным знамением непроглядную темноту кладовки и скрылась в мастерской.

Как бы переживающей за жизнь своей дочери матери не хотелось вбежать в кладовку и прижать к себе Вареньку, Серафима понимала, что преодолела лишь часть пути, самый тяжёлый отрезок которого начинался прямо сейчас. Воспользовавшись эффектом неожиданности, она убила двух солдат, которые не знали о её присутствии в доме.

Теперь же на звук прозвучавших выстрелов в мазанку стремительно направлялся командир пехотного взвода Отто Вайс, по прозвищу «мясник Отто», без малейших колебаний готовый застрелить Серафиму и её пятилетнюю дочь.

Глава 6. Сигнальщик

Серафима заперла на крючок дверь мастерской и нервно прижалась спиной к стене в комнате Вареньки, сжимая в ладони шершавую рукоять «Нагана».