Горящая земля

– Если ты к ней прикоснулся, – прорычал Харальд, показывая на меня пальцем руки, затянутой в перчатку, – если к ней прикоснулся хоть один из твоих людей, клянусь членом Тора, я заставлю тебя умирать так медленно, что от твоих воплей зашевелятся мертвецы в их ледяных пещерах!

«Он дурак, – подумал я. – Умный человек притворился бы, что эта женщина значит для него очень мало или вообще ничего».

Но Харальд уже продемонстрировал, чего стоит.

– Покажи мне ее! – потребовал он.

Я заколебался, будто прикидывая что-то.

Она появилась с веревкой на шее, но ее красота и спокойное достоинство словно делали ее главной на укреплениях. В тот момент мне подумалось, что она – самая царственная из всех женщин, каких я когда-либо видел.

Скади двинулась к палисаду и улыбнулась Харальду, который послал своего коня на несколько шагов вперед.

– Они прикасались к тебе? – уточнил он у Скади.

Прежде чем ответить, она бросила на меня издевательский взгляд.

– Они недостаточно мужчины, господин! – крикнула Скади.

– Поклянись! – отозвался датчанин; в его голосе ясно слышалось отчаяние.

– Клянусь, – ответила она нежно.

Харальд развернул коня так, что тот встал боком ко мне. Подняв руку в перчатке, датчанин показал на меня:

– Ты выставил ее голой, Утред Говнюксон.

– Хочешь, чтобы я снова выставил ее так?

– За это ты лишишься глаз, – прорычал он, заставив Скади засмеяться.

– Ты тявкаешь, как щенок, – отозвался я.

– Сними веревку с ее шеи, – приказал Харальд, – и немедленно пошли ее ко мне!

– Приди и возьми ее, щенок! – крикнул я в ответ.

Я чувствовал подъем духа.

«Харальд доказал, что он – упрямый дурак», – подумал я.

Он желал Скади больше, чем желал Уэссекса, даже больше всех сокровищ королевства Альфреда. Помню, я решил, что привел его в точности туда, куда мне хотелось, словно на поводке…

Но тут он повернул коня и показал на увеличивающуюся толпу воинов на речном берегу. А из-за деревьев, густо растущих на дальнем берегу реки, появилась цепочка женщин и детей. То были наши люди, саксы, связанные друг с другом, потому что их захватили в рабство.