Горящая земля

Харальд явился сюда потому, что тут было полно сокровищ, и теперь разорял землю, захватывая добычу, в то время как Хэстен просто наблюдал.

По-моему, хитрый датчанин надеялся, что дикие войска Харальда так ослабят Альфреда, что он, Хэстен, сможет потом явиться и захватить всю землю. Если Уэссекс был быком, то люди Харальда – взбесившимися от крови терьерами, которые нападали стаей; большинству их них суждено будет умереть во время этой атаки, но они подорвут силы быка, и тогда явится мастиф Хэстен и закончит дело.

Итак, чтобы сдержать Хэстена, мне нужно было сокрушить самые сильные войска Харальда. Бык, может, и не ослабеет, но терьеров надлежало убить, а они были опасными и злобными, однако недисциплинированными, и теперь я буду искушать их сокровищем. Я буду искушать их гладкой красотой Скади.

* * *

Пятьдесят человек, которых я разместил в Годелмингаме, бежали из этого города на следующее утро, отступив перед большим отрядом датчан.

Мои люди в тучах брызг проскакали через реку и вереницей въехали в Эскенгам, в то время как датчане стояли вдоль дальнего берега и смотрели на яркие знамена, свисающие с восточного палисада бурга.

На знаменах были вышиты кресты и святые – указание на высокий ранг Альфреда. И чтобы враги знали наверняка, что король в бурге, я заставил Осферта медленно пройтись по стене, облачившись в яркий плащ, с обручем из сияющей бронзы на голове.

Осферт, один из моих людей, был незаконнорожденным сыном короля. Об этом знали немногие, хотя его сходство с отцом бросалось в глаза.

Его родила служанка, которую Альфред затащил в постель в те дни, когда христианство еще не взяло в плен его душу.

Однажды, в момент неосторожной откровенности, король признался мне, что Осферт для него – постоянный упрек.

– Напоминание, – сказал Альфред, – о грехе, некогда совершенном мною.

– Это сладкий грех, господин, – легкомысленно ответил я.

– Большинство грехов сладки – такими их создал дьявол.

Какой извращенной должна быть религия, чтобы превратить удовольствия в грех? Старые боги, хотя они никогда не отказывали нам в удовольствиях, в наши дни увядают.

Люди бросают их, предпочитая бич и узду христианского распятого Бога.

Итак, Осферт – напоминание о сладком грехе Альфреда – сыграл в то утро короля. Я сомневался, что он этим наслаждался, потому что терпеть не мог отца, который пытался превратить его в священника. Осферт восстал против такого предназначения и вместо этого стал одним из моих личных воинов.